В столовой уже горели свечи в канделябрах, строгий Демьяныч готовил чай, беззвучно передвигаясь от буфета к столу.
Барон фон Метнер, маленький, толстый, добродушный, вышел из кабинета в вицмундире со звездой.
-- Еду сейчас в Петербург, вызван туда эстафетой, -- принимая тонкую китайскую чашечку от Демьяныча, говорил барон, и довольство всем окружающим: своей карьерой, домом, женой, предстоящей поездкой, -- полное довольство, как сияние светилось, казалось, вокруг плешивой головы барона.
-- Не будет ли покупок каких, моя дорогая? Шелков или бисера не надо ли? Попросил бы тетушку, она мастерица на покупки. Думаю завтрашний вечер в театр попасть, хоть актеры, говорят, этот год неважные. Бедный поручик Шварц. Из-за чего повздорили они с князем? Такой красивый и воспитанный был молодой человек. При дворе его даже любили.
Баронесса молчала, не отводя задумчивых глаз от желтого огонька свечки, а барон неутомимо продолжал свою болтовню, долго еще распространяясь о прекрасных качествах убитого поручика Шварца. Как истинный муж, он, конечно, и не подозревал того, о чем все уже давно говорили, тесно соединяя имена баронессы фон Метнер с именами вчерашних дуэлянтов.
Наконец Демьяныч доложил, что карета подана, пока слуги носили в дорожную карету лисью шубу, портфель с бумагами, поставец, грелку для ног на случай мороза, барон целовал тонкую бледную руку жены, и давал ей последние наставления.
-- Вернусь не раньше, как через пять дней. Не скучай без меня. На похоронах мне быть не придется, не забудь выразить сочувствие почтенной матушке поручика Шварца.
Кутаясь в шелковую с китайскими цветочками шаль, долго ходила баронесса фон Метнер по темным пустым залам. Вспоминалось ей все, что произошло за эти дни, и ни в чем винить она себя не могла. Нравился ей и задумчивый тихий юный поручик Шварц, и веселый красавец князь Любецкий. Обычная игра кокетства развлекала ее несколько, и кто мог ждать, что все кончится столь печально.
Баронесса с тоской смотрела в окно на облетевший темный сад. Еще так недавно у этого же окна стояли они рядом с поручиком Шварцем и так почтительно-нежны были его слова, так робки слабые поцелуи у темного окна, выходящего в осенний сад.