-- Одичала Она совсем за зиму-то, от господского обращения отвыкла, -- снисходительно заступился староста.
Проходя в дверь флигеля, Владимир охватил Агашу за плечи, и заставил ее войти вместе с собой.
Он посидел несколько минут на лавке в кухне, беседуя с Марьей и старостой. Оказалось, отец-барин решил приучить барчонка к хозяйству, и Владимир расспрашивал теперь о делах. Он возмужал за зиму, и Агаша с краской на щеках решила, что он похорошел.
-- Агаша совсем большой девкой стала, -- внезапно заметил Владимир уже на уходе.
Проходили дни, не принося существенных перемен. Агаша изредка встречала во дворе молодого барина, кланялась ему почтительно, иногда отвечала на незначительные вопросы его, и только открытка, спрятанная под грубой рубахой у самой груди, как бы поддерживала связь между ними.
Уже в июне во время сенокоса Агашу отправили на поле с обедом для рабочих. Владимир следил за работами. Когда рабочие, наевшись, расположились отдохнуть, и Агаша собралась уходить, Владимир внезапно остановил ее.
-- Пойдем вместе, Агаша, я тоже домой иду.
Дорогой разговор не клеился, Агаша смущалась и опускала глаза, краснея.
-- Агаша, -- позвал ее внезапно Владимир, и взял за руку повыше локтя: -- присядем здесь, поговорим, а то ты будто боишься меня, даже избегаешь.
И он почти насильно усадил ее на траву рядом с собой.