-- Агаша, ты забыла меня совсем?
Он заглянул ей в лицо, и, верно, в глазах прочел такое нежное и покорное, что несколько смущенно привлек ее к себе, обнимая.
Было жарко, звенели кузнечики, пахло скошенной травой и сладкими духами от Владимира.
-- Вы большой стали, -- прошептала Агаша, пряча лицо и смущаясь своих нечистых огрубелых рук.
Владимир засмеялся, поднял ее голову за подбородок.
-- Ты тоже большая стала. Ну, что ж ты боишься?
И вдруг, совсем неожиданно, как казалось Агаше, поцеловал в губы, слегка, запрокинув ее голову.
Закружилась голова, защекотали небольшие его жестковатые усики, и вдруг стал он родным, милым и совсем не страшным. Она тесно прижалась к плечу его и бессвязно заговорила о своей тоске, о том, как ждала его, показала, вытащив в широкий разрез ворота, его открытку. Владимир смеялся и несколько удивленно слушал ее наивные признания, а потом снова целовал в губы.
-- Когда ты освобождаешься по вечерам? Целый день тебя не видно? -- спросил он. -- Выходи вечером на двор, я буду ждать тебя.
Так же отчетливо, как эту первую встречу, помнит Агаша и все вечера, проведенные с милым. Теперь они и днем часто виделись, но слаще были встречи на скамейке под яблоней у задней стены господского дома. Закат медленно потухал и на светлом еще небе слабо вспыхивали первые звезды. Казалось, не было девки во всей округе счастливее Агаши.