Я пристально смотрѣлъ на Абдула: онъ стоялъ понурясь, съ тѣмъ же тупымъ, безсмысленнымъ выраженіемъ.
-- Абдулъ! сказалъ я.
Онъ посмотрѣлъ на меня, нисколько несмутясь, и опять потупился.
-- Какъ упала жена?
-- Я впередъ шелъ, сказалъ онъ: -- остановился подпругу подтянуть, а она хотѣла впередъ идти; лошадь оборвалась.
-- Ты не толкнулъ лошади? спросилъ я, пристально смотря на него.
Вопросъ не оскорбилъ его нисколько.
-- Зачѣмъ толкать! отвѣчалъ онъ равнодушно: -- лошадь сорокъ рублей стоитъ.
Послѣ этого отвѣта и понялъ, что мои бездоказательныя подозрѣнія ни къ чему не поведутъ. Ясно, что Абдулъ или не виноватъ, или такой плутъ, что словами не поймаешь его. Я больше не разспрашивалъ, а снова сталъ на колѣно и свѣсился надъ обрывомъ.
Тутъ мнѣ пришла мысль, что если Абдулъ столкнулъ жену изъ ревности, то ему нѣтъ ничего легче въ настоящую минуту, какъ столкнуть и меня, и я невольно обернулся.