-- Да, помню.
Я посмотрѣлъ на него не безъ удивленія и въ благообразномъ лицѣ его едва не отъискалъ чего-то мефистотелевскаго.
-- Что вы такъ на меня посматриваете? спросилъ Локтевъ, продолжая улыбаться.
-- Признаюсь, отвѣчалъ я:-- я думалъ, что воспоминаніе, которое я неосторожно потревожилъ, произведетъ на васъ совсѣмъ-другое впечатлѣніе...
Тутъ мой пріятель просто расхохотался.
-- Вы можете, неупрекая себя, тревожить это воспоминаніе, сказалъ онъ:-- оно не опечалитъ меня.
-- Но согласитесь, однакожъ, замѣтилъ я, съ нѣкоторою самостоятельностью:-- что оно вовсе не изъ веселыхъ?
-- Да, еслибъ только не было мною выдумано, отвѣчалъ Локтевъ.
-- Какъ? Изикэй совершенно не существуетъ и не существовала?
-- Нѣтъ, это опять несовсѣмъ-справедливо. Есть тамъ около насъ какая-то Изикэй; я думаю, она и теперь здравствуетъ.