-- Но он! Что же будет с ним? Он такой честный, такой добрый!-- тихо говорила она.
-- А обо мне вы не думаете! -- сказал Комлев.
-- Да разве вы... не видите, как я вас люблю! -- сказала она, оживляясь. -- Но поймите меня! Ведь... все... все... земля ломается подо мною... Ведь я гибну не одна... Ведь это бессовестно... Я не могу лгать... У меня голова разрывается... -- и она схватила себя за голову.
-- Наташа, ангел мой, успокойтесь! -- говорил Комлев, целуя ее руки не зная сам, что говорит. -- Мы не будем лгать, мы ему скажем прямо, откровенно! Он был счастлив... Подумайте же обо мне и о себе... Мы уедем...
-- Мы его убьем этим, -- тихо сказала Наташа.
-- Наташа! Комлев! Где вы? -- раздался голос Соковлина с террасы, и послышались его шаги по ступеням.
Наташа и Комлев вскочили и замерли. Комлев приложил на минуту палец к губам, потом громко ответил:
-- Мы здесь!
И в то же время схватил Наташу и тихо, беззвучно поцеловал ее. Наташа вспыхнула, оттолкнула его, оправилась и, опершись снова на руку, которую ей подал Комлев, пошла с ним навстречу мужу.
-- Ну не сумасшествие ли гулять по такой сырости!-- сказал Соковлин, встречая их.