Соковлин увидал ее осветившийся профиль, услыхал знакомый голос, и прежде нежели старуха успела ответить, он был уже в комнате.
-- Наташа! -- сказал он.
Наташа вздрогнула, обернулась, и голова ее была уже на груди мужа. Соковлин обнял жену и повел с собою.
-- Огня! Разбудить людей! Скорее! -- сказал он, оборачиваясь к Аринушке и стоявшему позади ее Игнатьичу и вошел с Наташей в кабинет.
Там он опустил жену на диван и сам, обессиленный ощущениями, упал против нее в кресло. Несколько мгновений они сидели молча. Соковлин смотрел на похудевшее лицо Наташи. Наташа окинула взглядом мужа и опустила глаза.
-- Скажи, отчего ты пришла пешком? Отчего не прямо -- сюда? -- спросил Соковлин.
Наташа еще более потупилась.
-- Я хотела только взглянуть на Андрюшу, -- тихо сказала она, -- и проехать в Любановку.
-- А здесь? -- но Соковлин не кончил вопроса и вдруг остановился. -- Впрочем, -- прибавил он, смутясь, -- я не знаю... и если ты хочешь...
Наташа поняла его. Она подняла на него глаза, хотя все лицо горело от стыда.