-- У меня на это одна причина, -- сказала она, -- мне стыдно и совестно воротиться в твой дом и к тебе...
-- Зачем это? Зачем! -- совестливо сказал Соковлин, с упреком покачивая головою. -- Отчего ты не веришь мне, отчего не хочешь просто считать меня твоим старым другом?
-- Оттого что не стою тебя!-- робко сказала Наташа и, взяв его руку, целовала ее.
Соковлин напнулся, обнял и, крепко поцеловав ее голову, в то же время освободил свою руку.
-- Однако где же твой экипаж?-- заговорил он поспешно, желая прекратить это объяснение и торопливо отерев глаза.--Где же ты его бросила? Эй! Человек! -- и он начал звонить.
-- Он тут недалеко, на задах, -- отвечала Наташа, тоже отирая глаза.
-- Тут на задах барыня оставила экипаж, велите въехать ему, -- говорил Соковлин вошедшему слуге. -- Да камин затопите. Наташа, что же ты не раздеваешься? Да что же, ужинать или чаю?
-- Ничего я не хочу, -- словно отдыхая, сказала Наташа.
Она встала, чтобы сбросить салоп, слуга подхватил его, поклонился барыне, поздравил с приездом и, поймав, поцеловал ее руку.
-- Здравствуй, Никанор. Нет, ничего мне не надо, -- продолжала она. -- Я так рада, что я дома! -- сказала Наташа, глубоко вздохнув, как будто с нее скатилось тяжелое бремя.