-- А, месье Соковлин! -- запела мадмуазель Кадо.-- У меня есть к вам новость!
-- Посмотрим! -- отвечал Соковлин, поздоровавшись со всеми и усаживаясь.
-- Нет, я вдруг не скажу. Это не говорится так, я вам скажу потом...
-- Как хотите, -- сказал Соковлин и заговорил с другими.
Но мадмуазель Кадо все поглядывала на него как-то выразительно и порой вздыхала; взгляд Наташи тоже останавливался на нем; особенно Татьяна Григорьевна была беспокойна: она не могла выносить невысказанную новость. Соковлину надоела эта таинственность, к тому же он был любопытен.
-- Ну, теперь увидим вашу новость? -- спросил Соковлин, обращаясь к мадмуазель Кадо.
-- Но я, право, не знаю... -- начала она, немного ломаясь.
-- Э, да что ты его томишь-то! -- воскликнула, не выдержала Татьяна Григорьевна. -- Получила письмо она из В*, -- продолжала она, -- ну и пишут, что там... твоя-то... знаешь... знакомая-то... ну, как ее?
-- У меня их там много, -- холодно отвечал Соковлин.
-- Madame Lokhoff!-- сквозь зубы подсказала мадмуазель Кадо, стараясь покраснеть, как будто сказала что-то чрезвычайно нескромное.