-- И я, разумеется, с нею.
-- Вы не отвечаете на мой вопрос, -- заметил Соковлин.
-- Вы хотите знать, охотно ли я еду? -- переспросила Наташа и прямо посмотрела на него.
-- Да, -- тихо, но твердо отвечал он.
У Наташи немного обозначились морщинки на лбу между бровями.
-- Теперь еще рано в город, я бы хотела дождаться, по обыкновению, здесь зимы, -- сказала она своим ровным спокойным голосом.
-- Нет, не то! -- быстро и решительно сказал Соковлин. -- Вы знаете, о чем я хотел узнать. Но прежде я должен сказать вам, что люблю вас... Но ведь вы это знаете, не правда ли? -- он остановился перед Наташей. -- И теперь, ради бога, отвечайте мне!
Наташа вся побледнела, крупные слезы проступили у нее на глазах, грудь что-то сдавило.
-- А вы не знали? -- спросила она с строгим укором, и голос порвался у нее. Она только сквозь слезы, с упреком взглянула на Соковлина.
В обоих столько наполнилось на сердце сдержанного, невысказанного, что посмотреть со стороны на их бледные, взволнованные лица -- можно было подумать, что ненависть, а не любовь заставляет говорить их.