Избитый до костей лихорадкою смотритель, закутанный сверхъ сюртука въ тулупъ, стоялъ на крылечкѣ и, лѣниво развертывая подорожную, отвѣчалъ:
-- Нѣтъ лошадей.
-- Лошадей! крикнулъ князь, и въ голосѣ его послышалась хрипота.
-- Лошади, ваше сіятельство, только-что воротились, попробовалъ-было отвѣтить смотритель, успѣвшій въ подорожной прочитать чинъ и званіе князя.
-- Лошадей! закричалъ князь съ такимъ переливающимся въ горлѣ гнѣвомъ, что смятенный смотритель юркнулъ въ корридоръ и тамъ, встрѣченный требованіями другаго проѣзжающаго, который уже давно посвистывалъ на станціи итальянскія аріи, только развелъ руками, приподнялъ плечи въ видѣ "что прикажете дѣлать?" и указавъ на князя, скрылся.
Чолоковъ нѣсколько смутился гнѣвомъ князя и, въ качествѣ порядочнаго человѣка, недоумѣвалъ, какъ можно выходить изъ себя; но каково же было его удивленіе, когда, подойдя къ князю, онъ нашелъ его совершенно-равнодушнымъ и спокойнымъ! Видимый гнѣвъ былъ не что иное, какъ привычка въ извѣстномъ случаѣ возвышать голосъ до самыхъ грозныхъ нотъ.
Чрезъ нѣсколько минутъ они поѣхали, правда, на лошадяхъ едва-живыхъ, но все-таки поѣхали, сопровождаемые поклонами смотрителя, получившаго нѣсколько абазовъ, и сердитымъ взглядомъ проѣзжающаго, который снова принялся насвистывать аріи.
То погружаясь въ отрадную тѣнь скалъ, чинаръ или орѣшника, то снова выѣзжая подъ утомительный зной, то по горамъ, то по нависшему берегу Куры или Арагвы, ѣхали наши путники по цвѣтущей Грузіи. Они миновали Душетъ -- первый отъ перевала и послѣдній на выѣздѣ, грузинскій городокъ, въ третій разъ перемѣнили лошадей въ Ананурѣ съ его безподобнымъ монастыремъ и поздно вечеромъ пріѣхали въ Найсанауръ. Чолоковъ всю дорогу жадно любовался безпрерывно-смѣняющимися одинъ прелестнѣе другаго видами. Князь, давно-знакомый съ этою дорогою, мирно дремалъ и сквозь сонъ лѣниво удовлетворялъ любопытству своего спутника.
-- Когда здѣсь были Лысковы, больной старикъ съ семействомъ, въ двухъ экипажахъ? спросилъ князь у сторожа дома и вмѣстѣ ресторатора.
-- Въ полдень уѣхали, васе сіятельство, отвѣчалъ жидокъ: -- только цай Арагва врядъ ли перепустила.