-- А что Арагва?
-- Играетъ, васе сіятельство: мостъ снесла!
-- А есть что ѣсть?
-- Супъ зъ курицы, катлетки, заркое.
-- Давай всего.
Они поужинали, запили привезеннымъ съ собою кахетинскимъ, и Чолоковъ уже началъ съ любовью посматривать на деревянные диваны, думая, чего бы помягче подостлать на одинъ изъ нихъ, какъ его вывелъ изъ задумчивости Иванъ, доложившій, что лошади готовы.
-- Развѣ мы не ночуемъ здѣсь? спросилъ Чолоковъ.
-- Нѣтъ, знаете, днемъ жарко ѣхать. Мы лучше по холодку, отвѣчалъ князь.
Чолоковъ попробовалъ сдѣлать замѣчаніе насчетъ темноты ночи, дурной дороги и тому подобнаго, но получилъ на все ясное опроверженіе; онъ ѣхалъ въ чужомъ экипажѣ, еще не коротко ознакомился съ княземъ: спорить ему, какъ порядочному человѣку, не приходилось; онъ постарался примириться съ обстоятельствами и они поѣхали.
"...Ночь была -- тюрьмы чернѣй..."