Возлѣ этого духана стояла знакомая намъ коляска. Костлявыя лошади, понуривъ головы и разставивъ переднія ноги во вторую позицію, какъ обыкновенно стоятъ разбитыя лошади и ученики въ танцклассѣ, были погружены въ безвыходную апатію. Русскій ямщикъ, избоченясь на козлахъ, почти лежалъ и, для развлеченія, легонько похлестывалъ кончикомъ кнута иногда по воздуху, иногда по лошади. У самаго Духана-Слезъ подъ навѣсомъ стояла группа людей, совершенно-негармонировавшихъ съ его печальнымъ названіемъ.
Большею-частью это были молодые люди, статскіе и военные, иные въ черкескахъ, а иные въ сюртукахъ съ аксельбантами. Всѣ они окружали одного господина и группировались около него. Господинъ этотъ былъ средняго роста, плотенъ и даже немного тученъ, въ военномъ сюртукѣ, но безъ эполетъ. Лѣтъ ему было поменьше пятидесяти, но далеко за сорокъ; изъ-подъ нависшей черной папахи выглядывали черные волосы и красное лицо. Лицо было не казисто, но, что называется, и непротивно -- обыкновенное, простое лицо; года и жизненныя тревоги сильно помяли его; загаръ положилъ на него сплошную красную краску. Отъ загара же, полагать надобно, а можетъ, и съ помощью кахетинскаго, носъ принялъ болѣе-густой оттѣнокъ.
Около группы суетились духанщикъ-армянинъ, черный, съ большимъ, какъ водится, носомъ, поросшимъ на кончикѣ не то мхомъ, не то волосами; русскій лакей, въ жакеткѣ, плотный, нѣсколько-мрачный, но проворно-дѣлавшій свое дѣло, и высокій дѣтина въ казакинѣ, малороссъ, рябой, нелѣпый и непробудно-глупый, не то деньщикъ, не то сторожъ, съ рукой, на ладони которой аккуратный нѣмецъ могъ бы завести образцовую ферму. Можно было почти безошибочно сказать, что его звали Иваномъ.
Иванъ носилъ подносъ со стаканами; другой человѣкъ и духанщикъ наливали шампанское.
-- Ну, господа, сказалъ пожилой господинъ: -- отъѣзжающимъ на воды надобно пожелать многіе годы.
-- Ха, ха, ха! Князь вѣчно съ экспромтомъ, говорила, смѣясь, молодежь; а одинъ жиденькій господинъ заискивающаго свойства, нѣжно обѣими руками потрепавъ князя за бока, поспѣшно схватилъ бокалъ и началъ съ княземъ цаловаться.
Всѣ начали чокаться и обращались съ своими стаканами къ князю и другому молодому человѣку, который стоялъ противъ него, прислонясь спиной къ прилавку.
Молодой человѣкъ былъ довольно-высокаго роста, хорошо сложенъ, бѣлокуръ и, судя по его продолговатому, но не худому и здороваго, даже излишне-нѣжнаго цвѣта лицу, не имѣлъ особенной нужды въ цѣлебныхъ водахъ. Лицо его, съ голубыми глазами, было нѣсколько-безжизненно и холодно, но правильно и красиво. Одѣтъ былъ онъ по-дорожному, въ коротенькой жакеткѣ, съ желтой англійской сумкой черезъ плечо, въ бѣловатой лѣтней фуражкѣ. Судя по его платью, бѣлью и перчаткамъ, онъ былъ повидимому, порядочно-воспитанный человѣкъ, и молодые люди, обращаясь къ нему, принимали, какъ съ полузнакомымъ, особенно-вѣжливыя позы, а иные почему-то считали обязанностью говорить не иначе, какъ на французскомъ діалектѣ.
-- Князь, смотрите же, привезите къ намъ сюда мсьё Чолокова, сказалъ одинъ господинъ въ статскомъ сюртукѣ.
-- Непремѣнно, непремѣнно, подхватили другіе.