-- Мнѣ такъ нравится здѣшній край и здѣшнее общество, господа, сказалъ молодой человѣкъ, котораго называли Чолоковымъ: -- что я почти-навѣрное могу обѣщать вамъ воротиться сюда.
-- И отлично! подхватилъ хоръ, допивая свои стаканы.
-- Ужь я его привезу -- будьте покойны, сказалъ князь легкимъ горловымъ басомъ:-- отъ меня не отвертится. Ну, а теперь намъ прійдется пожелать здоровья тѣмъ, кто остается, прибавилъ онъ, съ особенно-серьёзнымъ видомъ, обращаясь къ Чолокову.
Опять всѣ засмѣялись. Вино было налито и снова начали чокаться.
Въ это время изъ-за поворота дороги показался запыленный тарантасъ и приближался къ духану. Пятерикъ потныхъ и усталыхъ лошадей, лѣнивой рысью, медленно влачилъ его къ городу. Разумѣется, на него обратилось вниманіе молодёжи.
-- Кто это? спросилъ, прищуриваясь, господинъ съ аксельбантомъ, такимъ тономъ, какъ-будто онъ былъ крайне-удивленъ, что кто-нибудь изъ неизвѣстныхъ ему лицъ можетъ ѣхать мимо.
-- Кажется, дама сидитъ, замѣтилъ молодой человѣкъ въ сюртучкѣ.
-- Да еще и хорошенькая! прибавилъ другой, въ черкескѣ, брюнетъ, съ большимъ носомъ, съ черными, какъ смоль, волосами -- непремѣнно грузинъ.
-- Ну, ужь у тебя и глаза разгорѣлись! У тебя все хорошенькая, возразилъ тоненькій господинъ заискивающаго свойства.
-- А вотъ увидишь, что хорошенькая, отвѣчалъ грузинъ.