Вскорѣ позвали ихъ ужинать. За столомъ зашелъ разговоръ объ опасности военно-грузинской дороги отъ Ларса до Екатеринограда.
-- Мы будемъ провожать васъ, если позволите, сказалъ князь, взглянувъ на Ольгу и обращаясь къ старушкѣ Лысковой.
-- Ахъ, батюшка, сдѣлайте милость! отвѣчала она:-- съ вами, чай, и ружья есть.
-- Кто же здѣсь безъ ружья ѣздитъ? возразилъ князь, принимаясь за котлетку.
-- И съ вами есть? спросила Ольга Чолокова.
-- Да, и я придерживаюсь здѣшняго обычая, отвѣчалъ онъ и крайне пожалѣлъ, что не имѣетъ репутаціи Немврода, хотя, сколько намъ извѣстно, Немвродъ изъ ружья не стрѣливалъ.
-- О, съ такимъ прикрытіемъ бояться нечего! полушутя, полусерьёзно сказала Ольга.
Когда, на другой день, раннимъ утромъ путники наши выѣхали на дорогу къ Владикавказу, прозрачный туманъ висѣлъ на вершинахъ горъ; лучи солнца, просвѣчивая сквозь него, придавали суровому виду какой-то мягкій и влажный оттѣнокъ. Можетъ-быть, благодаря этому освѣщенію, Ольга и Чолоковъ много примирились съ дикою и безплодною мѣстностью, и имъ показалось, что и на ней можетъ взойдти и расцвѣсть пышный цвѣтокъ.
IV.
Въ перегибѣ между высокой, изломанной Бештау и лѣсистой, конусообразной Желѣзной, у подножія послѣдней стоитъ, протянувшись одной грязной улицей въ гору, небольшая казачья станица, извѣстная своими цѣлебными водами.