На кавказскихъ водахъ, какъ и во многихъ вещахъ міра сего, бываютъ иногда трудно-объяснимыя случайности.
Въ одинъ годъ, напримѣръ, большинство больныхъ лечится на сѣрныхъ водахъ, въ другой ихъ шлютъ на щелочныя, въ третій -- на кислыя, и т. д. Съѣзжаются ли ужь такіе больные, что ихъ надобно лечмть именно этими, а не другими водами, или вдругъ кредитъ тѣхъ или другихъ водъ въ извѣстный курсъ возвышается, или понижается въ мнѣніи докторовъ, только фактъ существуетъ.
Въ годъ нашего разсказа, особенно посчастливилось желѣзнымъ водамъ. У большинства больныхъ оказалось нервное разстройство; паралитикамъ стали помогать желѣзныя воды, и съѣздъ на желѣзныхъ водахъ былъ огромный. Всѣ домики или, лучше сказать, казачьи мазанки, были заняты; два-три частные дома, единственные во всей станицѣ, и нумера гостинницы тоже были полны; цѣны квартиръ полнились втрое; посѣтители негодовали, обыватели радовались; поэтому нѣтъ ничего мудренаго, что около половины іюня мы найдемъ въ Желѣзноводскѣ всѣхъ дѣйствующихъ и многихъ еще недѣйствовавшихъ лицъ нашего повѣствованія. Старикъ Лысковъ лечился строго, въ ванну его возили въ колясочкѣ на ослахъ, но на питьѣ воды онъ не показывался. Въ Ольгѣ найдено, было маленькое нервическое раздраженіе, и ей предписаны были легкія калмыцкія ванны и много движенія; у Чолокова маленькое нервическое разслабленіе, и ему предписаны были ванны посильнѣе и два стакана чистой воды съ прогулкой. Князь Мухрубакаевъ пріѣхалъ позже; его противъ воли продержали нѣсколько времени въ Есентукахъ, на щелочной водѣ, но наконецъ перевели на желѣзныя. Богъ знаетъ чѣмъ былъ болѣнъ онъ, но бралъ самыя сильныя и холодныя ванны осьмаго нумера, пилъ по четыре рюмки горькой водки передъ обѣдомъ -- неизвѣстно, съ вѣдома или безъ вѣдома доктора, и чувствовалъ себя лучше. Еще была толстая барыня изъ Петербурга, по фамиліи Терская, съ худенькой и зеленой дочерью; обѣимъ воды были равно-необходимы. Дама считала себя первой дамой и тонко намекала на свои связи и состояніе; дочка обращалась со всѣми весьма-привѣтливо и развязно и, независимо отъ водъ, не прочь была и отъ замужства -- тоже, говорятъ, весьма-хорошаго лекарства въ нѣкоторыхъ болѣзняхъ. Затѣмъ было еще много болѣе или менѣе хромыхъ, безногихъ и разслабленныхъ; были наконецъ и такіе, которые болѣе обращали вниманіе на вино и карты, нежели на воды; эти послѣдніе, пили ли они вино оттого, что были здоровы, или были здоровы оттого, что пили вино (есть на семъ свѣтѣ и такія счастливыя комплекціи), чувствовали себя лучше всѣхъ.
Разъ, часу въ седьмомъ утра, когда солнце начало уже немножко грѣть, туманъ, до половины закрывавшій Бештау, сталъ подниматься, и огромныя, но довольно-безвредныя змѣи, извѣстныя подъ названіемъ "желтопузовъ", убрались съ дорожекъ, на которыхъ любятъ ночевать, а самыя лѣнивыя изъ нихъ были прогнаны бдительною метлою сторожей -- на длинной нижней аллеѣ парка, прорубленнаго въ густомъ лѣсу по горѣ, съ боковыхъ тропинокъ начали показываться больные, торопливо-шедшіе къ ключамъ, отстоящимъ за версту и болѣе отъ станицы. Вскорѣ между посѣтителями показался и Чолоковъ.
Алексѣй Николаевичъ нашъ былъ одѣтъ съ глубоко-обдуманной, такъ-сказать художественной простотой порядочнаго человѣка. Въ-отношеніи этой наружной порядочности, онъ былъ первымъ на водахъ, сознавалъ свое положеніе, и, надо отдать ему справедливость, скромно и съ тактомъ имъ пользовался. Никого онъ не унижалъ, никого не стѣснялъ своимъ превосходствомъ, а, напротивъ, былъ очень-милъ, вѣжливъ и услужливъ со всѣми, чувствуя, что стоитъ такой твердой ногой на своей, для многихъ смертныхъ скользкой и недоступной стезѣ, что его не можетъ поколебать или низвести короткость обращенія съ какими-нибудь хромающими въ этомъ отношеніи личностями. Такое обхожденіе Чолокова неоспоримо обнаруживало глубину пропитавшей его порядочности и ясность взгляда и тонкость анализа, съ которыми онъ обдумывалъ въ свободныя минуты жизни свои малѣйшіе поступки.
Алексѣй Николаевичъ, освѣженный недавнимъ сномъ, бодро и скоро по утреннему холодку прошелъ длинную аллею, кланяясь, кивая головой и пожимая руки (со многими незамѣтными, но только чувствуемыми оттѣнками) своимъ знакомымъ и подошелъ къ галереѣ, гдѣ сторожъ у ключа, съ получающею на водку услужливостью, поднесъ ему стаканъ воды. Алексѣй Николаевичъ выпилъ стаканъ и разсѣянно окинулъ взглядомъ внутренность галереи.
-- Ольги Семеновны нѣтъ еще, какъ-бы желая предупредить его вопросъ, сказалъ Молокову маленькій одноногій господинъ, ловко подскочивъ на клюкахъ и пожимая Молокову руку.
-- А, здравствуйте! отвѣчалъ Молоковъ, повернувъ въ другую аллею.-- Ну, что, какъ вы?
-- Доктора перемѣнилъ, продолжалъ Крапулинскій, подскакивая на клюкахъ за Молоковымъ: -- тотъ ничего не смыслитъ. Буду лечиться по другой системѣ: утромъ теплую ванну, вечеромъ холодный душъ; кровь дистиллируется и приходитъ...
Но Молоковъ не дослушалъ, во что приходитъ кровь, потому-что пришла другая особа, гораздо для него интереснѣйшая, нежели кровь Крапулинскаго: прямо на встрѣчу ему съ пригорка спускалась Ольга Семеновна съ Матреной Тихоновной.