-- Къ Лысковымъ, отвѣчалъ Чолоковъ, стараясь какъ можно проще и безвыразительнѣе произнести эту фамилію.
-- Мнѣ нужно сказать вамъ нѣсколько словъ, Алексѣй Николаичъ, продолжалъ Терепентѣевъ и очень-ловко и мягко пропупустилъ свою руку подъ локоть Чолокова.
-- Сдѣлайте одолженіе, я къ вашимъ услугамъ, отвѣчалъ Молоковъ.
-- Вотъ видите ли: давеча я позволилъ себѣ пошутить надъ княземъ, началъ Терепентѣевъ:-- мы это съ нимъ часто дѣлали, у насъ не секретъ его склонность къ Ольгѣ Семеновнѣ. Бывало, въ отрядѣ, или гдѣ тамъ случится, коли кто захочетъ выпить, только скажетъ: "князь! здоровье ея!" Князь ужь непремѣнно велитъ подать шампанскаго. Такъ я и давеча хотѣлъ показать вамъ эту штуку, чтобъ посмѣяться. Но я, какъ вы знаете, сегодня только пріѣхалъ, и право ничего не зналъ о вашихъ отношеніяхъ къ Ольгѣ Семеновнѣ, иначе никакъ бы не позволилъ себѣ вмѣшивать ея имя... и если это вамъ было непріятно, то, ради-Бога, извините меня...
-- Помилуйте, я рѣшительно не понимаю, чѣмъ ваша шутка могла быть мнѣ непріятна, сказалъ удивленный Молоковъ:-- и о какихъ отношеніяхъ вы говорите. Имя Лысковой, кажется, не было и произнесено, а если и было, то въ такихъ выраженіяхъ, что я, какъ ихъ хорошій знакомый, ничего не могъ тутъ видѣть для нея обиднаго; а другихъ отношеній къ ней у меня нѣтъ, и я право не знаю, что вы подразумѣваете подъ ними...
-- Послушайте, Алексѣй Николаичъ, я очень-хорошо понимаю вашу деликатность, мягко возразилъ Терепентѣевъ: -- и знаю, что вы другаго отвѣта мнѣ не дадите. Я не смѣю напрашиваться на вашу довѣренность, хотя очень бы цѣнилъ ее; но знаю, что еще не заслужилъ на нее никакого права; но съ другой стороны, я такъ дорожу вашимъ добрымъ расположеніемъ, что боялся потерять его но недоразумѣнію, и потому счелъ нужнымъ объяснить вамъ его.
-- Да скажите Бога-ради, про какія отношенія и деликатность вы говорите?
-- Ну, ну, полноте, любезнѣйшій Алексѣй Николаичъ! Я дѣйствительно ничего не знаю и не хочу знать, а только желалъ, чтобъ вы не сердились на меня. Вы не сердитесь -- ну и прекрасно! весело сказалъ Терепентѣевъ.
-- Нѣтъ, послушайте, мсье Терепентѣевъ, тутъ вѣрно есть какой-нибудь глупый слухъ, какая-нибудь сплетня, которые дошли до васъ, и я прошу васъ сказать мнѣ ихъ, отвѣчалъ Молоковъ довольно-настойчиво, въ-самомъ-дѣлѣ живо затронутый любопытствомъ узнать, до какой степени вѣрно и непріятно угадана истина.
-- Да нѣтъ, право жь, я ничего не знаю. Вы говорите, что ничего нѣтъ -- и прекрасно, я и убѣжденъ теперь, что точно нѣтъ; и если кто мнѣ скажетъ противное, или самому что померещится, скажу, что вздоръ! съ улыбочкой, уклончиво продолжалъ Терепентѣевъ.