Мы видѣли, какъ Алексѣй Николаевичъ началъ приводить въ дѣйствіе свой планъ, и должны отдать ему справедливость, что онъ дѣйствовалъ весьма-прямо и откровенно... Да-съ, прямо и откровенно. Онъ нисколько не притворялся и не игралъ той или другой роли: онъ только измѣнялъ точку зрѣнія, не переносился легкомысленно отъ одного чувства къ другому, но, по мѣрѣ надобности, свободно входилъ въ нихъ, какъ къ себѣ на квартиру, и отрѣшался отъ одного въ пользу другаго.
Такъ въ разговорѣ съ Терпентѣевымъ онъ дѣйствительно хлопоталъ объ устройствѣ судьбы Ольги съ безпечностью и веселостью ея добраго свѣтскаго знакомаго, который радъ и позаботиться и шутя устроить свадьбу. При свиданіи съ Ольгой, Чолоковъ чувствовалъ, что любитъ ее; ему грустно было разстаться съ ней, жаль было отдать и Мухрубакаеву: онъ указалъ ей на необходимость того или другаго и готовъ былъ поддерживать ее одной рукой въ то время, какъ другая сталкивала ее...
Вообще очень-удобно умѣть отрѣшаться отъ своихъ чувствъ и взглядовъ, становиться во всякомъ положеніи такимъ, какимъ нужно; тогда притворство -- эта старая и неловкая маска, становится ненужнымъ, человѣкъ во-всякомъ положеніи бываетъ искрененъ и вѣренъ себѣ, а кстати и своимъ цѣлямъ, и только рядъ такихъ положеній, въ общей связи, ясно обрисовываетъ нашъ поступокъ. Въ этомъ и заключается тайна умѣнья обдѣлывать свои: человѣкъ, кажется, все дѣлаетъ, какъ и другіе, и весьма-прямодушно: глядь, и вышелъ очень-выгодный для него конецъ, котораго, безъ чистѣйшей низости, другой бы и не добылъ, и свѣтъ часто говоритъ: какое счастье этому господину! Въ частности, въ дѣлахъ сердечнаго свойства, пушкинскій дон-Хуанъ можетъ служить примѣромъ высочайшей способности усвоять себѣ чувства и отрѣшаться отъ нихъ: въ этомъ тайна его вліянія на женщинъ.
Алексѣй Николаевичъ, однакожъ, не легко отдѣлался отъ тяжелаго впечатлѣнія, произведеннаго разговоромъ съ Ольгой: онъ съ полчаса ходилъ нѣсколько-разстроенный; но многими здравыми разсужденіями онъ привелъ чувства свои въ порядокъ и, войдя къ Мухрубакаеву, былъ уже другой человѣкъ.
У Мухрубакаева сидѣлъ уже Терепентѣевъ, и бутылка уже стояла.
-- А, Чолоковъ! воскликнулъ Терепентѣевъ, какъ-будто и не ждалъ его.-- Вотъ кстати, Алексѣй Николаичъ! а я уговариваю князя жениться на извѣстной особѣ: помогите мнѣ.
Князь нѣсколько поморщился отъ этого приглашенія; но онъ ошибался въ Алексѣѣ Николаевичѣ, въ томъ Алексѣѣ Николаевичѣ, который былъ у него въ настоящую минуту.
-- Князь не повѣритъ мнѣ, шутя отвѣчалъ Чолоковъ: -- я у него въ подозрѣніи. А впрочемъ, я радъ, продолжалъ онъ, обращаясь къ Мухрубакаеву: -- что у насъ зашла рѣчь объ этомъ: мнѣ давно хотѣлось объясниться съ вами, князь. Въ послѣднее время вы перемѣнились ко мнѣ, и мнѣ это очень-непріятно, тѣмъ-болѣе, что я нисколько не виноватъ передъ вами.
-- Полноте, съ чего вы взяли? сказалъ князь, нѣсколько смутившись:-- а вотъ не хотите ли стаканчикъ винца? Эй, Иванъ!
-- Нѣтъ, благодарю васъ, сказалъ Чолоковъ.-- Послушайте, князь, я буду съ вами откровененъ, продолжалъ онъ: -- я очень люблю Ольгу Семеновну: она добрѣйшая дѣвушка, но самъ жениться на ней не могу, да вообще и не думаю о женитьбѣ; а не имѣя этого въ виду, не-уже-ли вы думаете, я позволю себѣ мѣшать кому бы то ни было въ подобномъ дѣлѣ, и тѣмъ-болѣе вамъ, князь? Напротивъ, любя Ольгу Семеновну, я очень былъ бы радъ, еслибъ это устроилось и, если вы мнѣ позволите, готовъ вмѣстѣ съ Терепентѣевымъ серьёзно спросить васъ: отчего вы не женитесь на ней?