Князь молчалъ, покраснѣлъ нѣсколько и прилежно занялся своимъ стаканомъ.
-- Вѣдь она вамъ нравится? продолжалъ Чолоковъ.
-- О, конечно! отвѣчалъ князь.
-- Я не знаю вашихъ намѣреній, но если вы дѣйствительно думаете о женитьбѣ на ней, то не понимаю вашей медленности. Курсъ скоро кончится; Лысковы уѣдутъ въ свою деревню, и тогда вамъ труднѣе будетъ дѣйствовать.
-- Такъ! я объ этомъ подумываю, отвѣчалъ Мухрубакаевъ: -- да какъ откажетъ -- а?
-- Почему жь вы думаете? Я-такъ думаю напротивъ.
-- А вы развѣ говорили съ ней объ этомъ? спросилъ князь и поглядѣлъ на Чо.токова робкими, несовсѣмъ-довѣрчивыми глазами.
-- Вообще о васъ была рѣчь не одинъ разъ, и она, какъ женщина, конечно, замѣтила ваши чувства, ко всегда говоритъ, что вы какъ-то чуждаетесь, точно боитесь ее.
-- Правда, боюсь! Что вы прикажете дѣлать! Ужь коль она это говоритъ, такъ я вамъ правду скажу: вотъ Терепентѣевъ знаетъ -- робость какая-то проклятая обуяла! Вы не повѣрите, хуже чѣмъ на завалъ идти -- да что завалъ! на завалы ни почемъ; а тутъ думаешь сказать ей иной разъ про себя, и обдумаешь все на дому, а какъ сказать; хочешь -- нѣтъ, не говорится! Инда потъ тебя прошибетъ, а не могу.
-- Попробуемъ еще разъ, ваше сіятельство, сказалъ Терепентѣевъ.-- Мы съ Алексѣемъ Николаичемъ вамъ тет-а-тетъ устроимъ отличнѣйшій.