Несмотря на то, что мѣсяца четыре прошло съ-тѣхъ-поръ, какъ Алексѣй Николаевичъ оставилъ кавказскія воды и отправился ненадолго въ Петербургъ, мы, къ крайнему удивленію, находимъ его еще тамъ и находимъ на новой и довольно-помѣстительной квартирѣ, чрезвычайно-занятымъ и глубоко-озабоченнымъ приличнымъ устройствомъ оной.
И не мы одни находимъ тамъ его: его нашло и письмо, присланное издалека, которое подалъ ему почтальйонъ.
Письмо, написанное мелкимъ женскимъ почеркомъ, было слѣдующаго содержанія:
"Помните ли вы, Чолоковъ, ту, которая имѣла несчастіе встрѣтиться съ вами на Кавказѣ, ту, которая взялась за перо не съ тѣмъ, чтобъ возобновить въ васъ память о себѣ, лелѣя какую-нибудь надежду, но чтобъ, напротивъ, высказать вамъ мнѣніе, которое вы заслужили, и отдѣлиться этимъ письмомъ отъ всего прошлаго? Помните ли вы, Чолоковъ, нашу встрѣчу въ Ларсѣ и начало тогдашняго разговора, съ котораго началась наша короткость? Мы говорили, что надо много любви со стороны женщины, чтобъ оторваться отъ всего близкаго и милаго и всю посвятить себя мужу и семьѣ и жить въ тамошнемъ одинокомъ замкѣ? Я сдѣлала больше для васъ. Я оторвалась отъ моихъ добрыхъ и старѣющихъ родителей, оторвалась отъ родины, къ которой такъ радостно возвращалась, связала навсегда... слышите? навсегда... свою судьбу съ человѣкомъ, къ которому не чувствовала особенной привязанности, и поселилась здѣсь, въ безлюдьи и враждебной степи (мужъ переведенъ въ ***) изъ одной надежды видать васъ, васъ, человѣка, къ которому любовь была бы для меня уже преступленіемъ. У меня не было утѣшенія при этихъ жертвахъ въ любви къ мужу, въ семействѣ, въ сознаніи исполненія долга; нѣтъ даже вокругъ меня этой дикой, но все-таки чудной и возвышающей душу обстановки тамошней природы: здѣсь степь голая, враждебная, безлюдная, наводящая уныніе степь кругомъ. И вы меня, неопытную, отуманенную первымъ чувствомъ дѣвочку, толкнули въ это безвыходное положеніе для одной прихоти...
"Боже мой! сколько жертвъ, сколько безполезныхъ, вѣчныхъ жертвъ брошено мною на вѣтеръ такъ безплодно!..
"Какимъ именемъ назовете вы свой поступокъ?
"Знаете ли что? Сначала, когда вашъ отъѣздъ въ Петербургъ и дошедшіе до меня слухи показали мнѣ васъ въ настоящемъ свѣтѣ, мнѣ было горько и обидно, обидно за себя, что единственное мое чувство и всѣ жертвы были истрачены на такого мелкаго человѣка...
"Теперь я каждый день благодарю Бога, что все такъ устроилось. Я избавилась отъ чувства, несовмѣстнаго съ моими обязанностями, и избавилась безъ тяжелой борьбы. Женщина можетъ простить многое любимому человѣку, но никогда не проститъ низость. Въ мужѣ я нашла человѣка хорошаго, въ которомъ за маленькими недостатками скрывается много достоинствъ. Я его уважаю и надѣюсь, что онъ привлечетъ и другое чувство, котораго вполнѣ достоинъ.
"Я взялась за перо, чтобъ высказать вамъ мое мнѣніе о васъ, мнѣніе о вашемъ поступкѣ, который, къ-несчастію, можетъ-быть, не найдетъ даже наказанія въ общественномъ мнѣніи вашихъ свѣтскихъ пріятелей, еслибъ онъ былъ извѣстенъ имъ. Я хотѣла отнять этимъ всякую надежду у вашего самолюбія на то, что я могу питать къ вамъ еще какое-нибудь чувство и страдать отъ него. Еще хотѣла вамъ сказать, что если когда-нибудь судьба сведетъ насъ вмѣстѣ, единственная встрѣча, на которую вы можете разсчитывать отъ меня, это -- полное мое презрѣніе, которое вы такъ достойно заслужили.
"Ольга М."