-- Что? Вы просите его спеть? Ни-ни! Ни за что.
-- Господа... Но почему же?
-- По глазам его вижу, что он был бы уже не прочь, но я -- его друг -- ему не позволю. У него только позавчера были гланды распухши, и начать петь сегодня -- вы не знаете, какой это для певца зарез! Вы не знаете, какой нежный, деликатный инструмент -- голос. В особенности, тенор.
-- Вы говорили -- баритон?
-- Что? У него-то? У него баритональный тенор. Знаете, такой, низковатый. На днях я ему позволю спеть. Сам даже ему саккомпанирую.
-- Вы разве играете?
-- Я? Собственно, я... Да, кстати, господа, удалось вам достать ложу на этот знаменитый спектакль?
-- Представьте, -- оживился муж красивой дамы, -- достали! С колоссальнейшим трудом, но достали. Собственно, весь спектакль -- чепуха, но второй акт! Собственно, все идут из-за второго акта. А вы будете?
-- У меня был билет во втором ряду, но я, знаете, подарил его. Одной старушке. Плакала бедняга, -- говорит, хоть перед смертью увижу... Да я-то могу и не пойти, чепуха, а вот моего друга, Петра Супова, смертельно жалко! Приехал он в столицу всего на несколько дней -- и так ему и не удастся посмотреть этот знаменитый спектакль.
-- Да, это обидно, -- согласился прилизанный молодой человек с длинным носом.