И вот актер начинает панически метаться по Севастополю в поисках помещения -- артистка Марадудина установила даже прецедент: она устраивает свой вечер в зале института физич<еских> методов лечения.
Но это концерт, а для драматического актера нужна сцена -- и ее нет.
Впрочем, предположим на минуту, что сцена нашлась, что актер даже объявил спектакль, что он даже сделал сбор -- знаете ли вы, сколько у него из этого сбора отбирают, -- тут же в кассе: 40 проц<ентов>!!!
Актер платит за помещение, за декорации, за реквизит, за костюмы, за библиотеку, за рекламу -- газетную и афишную -- он платит за все, чтобы только публика пришла и принесла ему деньги, вечером он мажет себе лицо плохим гримом (хорошего теперь нет), наконец, он играет, вынося на своей шкуре огромное нервное напряжение, а к концу вечера приходит податной инспектор и забирает из каждой собранной тысячи -- четыреста рублей...
За что?!
Говорят, 20% идет городу, 20% Добровольческой армии...
Но почему именно с актера? И если уж он так безответен -- почему с него не взять 60%, 70%...
Берите!
Все равно ведь смолчит. Все равно ведь заступиться за него некому.
Где же тут логика: спекулянты наживают сотни миллионов, и власть еще не изобрела способов взимать с них хоть какой-нибудь процент (самый малый -- дал бы во сто раз больше).