-- Верочка! -- тихо позвал он. -- Я вижу, дитя мое... Я знаю.
Вера вздрогнула. Та самая надежда, которую она призывала только сейчас, на миг ярко вспыхнула в ее душе: если отец знает, если отец любит, -- он не допустит...
-- Я давно хотел поговорить с тобой... -- продолжал старик. -- Не пугайся, Вера, и не огорчайся очень: я должен тебе сказать, что я боюсь... что я чувствую, что скоро умру.
-- Папа! Папа! -- вскрикнула Вера.
Она всплеснула руками, опустилась на пол у ног отца и прильнула к его коленям. Мысли бессвязно неслись в ее голове одна за другой, но надежда, которая так неожиданно вспыхнула в душе девушки, так же неожиданно угасла: она вдруг поняла, что ее ждет задача еще сложней, еще трудней, чем она думала, что жертва ее, на которую она уже решилась, должна еще осложниться ложью, против которой возмущалась ее душа.
-- Верочка! Не покидай мать! -- сказал вдруг больной дрожащим от волнения голосом. -- Прощай ей, не принимай к сердцу... Береги ее! -- закончил он и тихо заплакал.
-- Папа! -- с невыносимой болью в сердце вскрикнула Вера и прижалась к нему еще ближе.
-- Обещай мне! -- прошептал старик. -- Если дети оставят ее, что будет с ней? Я не надеюсь на Андрюшу... Я знаю, она иногда несправедлива к тебе, но она -- как взрослый ребенок. Мы с ней оба были, как дети... оба... И мы мало думали о вас... Вера, ты простишь меня?
Слезы бежали по его исхудалому лицу и скатывались на грудь.
-- Не говори так и не мучь меня! -- задыхаясь, шептала Вера.