-- Наконец-то! -- шепотом сказала она. -- Не знаю, что делать. Торопятся ехать, а не идут. Этот полячок пошел купаться, генерал сидит у себя. Завтрак остыл.
Комов повернулся и побежал в комнаты.
-- Ваше превосходительство! -- робко позвал он, стукнув два раза в закрытую дверь. -- Ваше превосходительство! Позвольте предложить вам скушать что-нибудь с дороги.
Дверь сейчас же отворилась и на пороге появился Айваков, еще более свежий, благоухающий и переодетый в другое платье.
-- Очень извиняюсь, если заставил вас ждать, -- сказал он. -- Я не мог представиться вашей супруге в том беспорядке, в какой поверг меня мой длинный и утомительный переезд. Надеюсь, что вы ничего не имеете и против того, что я самым бесцеремонным образом думаю воспользоваться уже готовым экипажем и немедленно отправиться кинуть мимолетный взгляд на свою новокупленную землю?
-- Рад служить, чем могу, ваше превосходительство. Во всякое время.
-- Повторяю, что я очень обязан вам. Очень, -- рассеянно проговорил генерал, проходя по коридору впереди Комова и оглядываясь на него, когда представлялось затруднение: повернуть ли в открытую дверь, или идти прямо.
-- Сюда, ваше превосходительство! Сюда! -- бормотал Илья Федорович и почувствовал большое облегчение, когда они вышли на балкон.
-- Моя жена, -- быстро сказал он и поспешно отодвинул стул.
-- Прошу вас извинить, -- с изысканной вежливостью опять заговорил Айваков, но ни муж, ни жена не слыхали того, что он говорил дальше. Прасковья Викторовна сконфузилась и растерялась так, что все ее лицо покрылось красными пятнами, а Илья Федорович ужаснулся при виде остывшего завтрака и опять стал усердно вытирать лоб платком.