-- Прекрасно у вас, -- сказал Айваков, усаживаясь за стол. -- Скажите, вы круглый год живете в деревне?
-- Круглый год, -- в один голос ответили муж и жена.
-- И -- ничего? Не скучаете? Много соседей? С тех пор, как я задумал сделаться помещиком и купил эту землю, я, признаюсь, сильно заинтересовался вашим уездом. Здешний губернатор, Задонцев, мой давнишний приятель, товарищ. В свой последний приезд в Петербург он был у меня и я, так сказать, исповедовал его. Узнал много интересного и уже имею представление об общей картине.
Он немного помолчал, принимая из рук хозяйки чашку кофе.
-- Лично я не желал бы играть здесь какую-либо роль, -- опять медленно и небрежно заговорил он, -- но полагал бы, что для человека, ищущего деятельности здесь, как, впрочем и везде, нашлось бы немало простора. Скажите, вы, конечно, служите?
-- Нет, ваше превосходительство, не служу.
-- Но отчего же?
Комов откашлялся.
"Не служу! Да-с. Отчего? А оттого, что я человек независимый. К губернатору на поклон не поеду и фрака не надену".
Этот ответ, такой обычный, заученный наизусть, невольно промелькнул у него в голове, но он даже рассердился на себя и с ужасом подумал о том, что могло бы быть, если бы он, случайно, высказал его вслух.