-- Вы здесь Болеслав Казимирович? -- обратился он к юркому господину. -- Вещи вынесены? Прекрасно!
Комов думал о том, что в его коляске только два места и не мог представить себе, каким образом он выйдет из затруднения и довезет до дому своих гостей? Можно было выбирать только одно из двух: посадить к себе на колени Болеслава Казимировича, или же сесть к нему на колени самому.
Когда тройка подкатила к крыльцу у станции, Комов непроизвольным движением снял шляпу и вытер платком влажный от волнения лоб. Айваков сел первый, за ним быстро прыгнул Болеслав Казимирович, а сторож поставил им в ноги чемодан.
-- Трогай! -- глухим голосом крикнул Комов Антипу. Тот вопросительно и удивленно оглянулся на него.
-- Трогай! -- грозно повторил Илья Федорович.
Пристяжная посеменила ногами, низко наклонила голову и Комову показалось, что она насмешливо поклонилась ему. Айваков и Болеслав Казимирович приподняли шляпы.
Когда Илья Федорович, красный, потный и гневный добрался наконец до своей усадьбы, взгромоздившись на наемной, отчаянно дребезжащей тележонке, он увидал, что его экипаж стоит у крыльца.
-- Отчего не распрягаешь? -- крикнул он Антипу.
-- Не приказано! -- мрачно ответил кучер. -- Сейчас, вишь, опять ехать.
Комов махнул рукой и бросился в дом. На балконе сидела Прасковья Викторовна и с страдальческим выражением оглядывала накрытый стол, остывший ранний завтрак и заглохший самовар. При виде мужа, она обрадовалась.