Большевики отступали. Отступали они поспѣшно, небольшими группами, причемъ каждая группа при отступленіи была предоставлена самой себѣ… «Комиссары», еще за день до рѣшительнаго пораженія своей «гвардіи», усѣлись въ автомобили или «реквизированные» (вѣрнѣй — награбленные) экипажи, сдѣлали необходимыя распоряженія своимъ замѣстителямъ и скорехонько уѣхали «въ штабъ арміи», куда ихъ «экстренно - вызывалъ «товарищъ-главковерхъ», якобы на какое-то «чрезвычайное военное совѣщаніе». Понятно, конечно, что «доблестная красная гвардія» не смогла устоять противъ напора казаковъ и покатилась назадъ— да такъ быстро, что казаки не успѣвали нагонятьее… «Отступала» вмѣстѣ съ красноармейскимъ обозомъ и знакомая намъ дѣвушка — Васюта Родимова. Вотъ уже вторая недѣля пошла, какъ она правитъ въ обозѣ парой родительскихъ коней и ждетъ не дождется когда, наконецъ, казаки освободятъ ее изъ проклятаго плѣна. Сколько пришлось пережить бѣдной Васютѣ за эту недѣлю невольной службы у красныхъ!.. По пріѣздѣ въ станицу ей, перво-наперво, пришлось долго дожидаться, когда «товарищи» разгрузятъ ея бричку. Она попыталась было отпроситься домой, но красногвардеецъ, къ которому она обратилась съ вопросомъ: можно ли ѣхать на хуторъ, — удивленно взглянулъ на нее и сказалъ:
— Нѣ-тъ — Нельзя… Какъ же это я отпущу тебя, — ты состоишь у насъ на службѣ?
— Но я не хочу служить у васъ! — крикнула поблѣднѣвшая Васюта.
Красногвардеецъ усмѣхнулся, сплюнулъ на сторону и сквозь зубы произнесъ:
— А ты думаешь — мы будемъ спрашивать у тебя — хочёшь ты или не хочешь служить у насъ? Ишь, какая вострая!..
— Погоди… — добавилъ онъ. — Обживешься — по-нравится… Кавалеровъ много… Хоть прудъ пруди..
Васюта опустила голову. Горько раскаивалась она, что нё послушалась ночью матери и не спряталась на хуторѣ. Авось не нашли бы ее «товарищи». Она съ ненавистью поглядѣла на грязныхъ, страшно-некрасивыхъ «кавалеровъ» и рѣшила, при первомъ-же удобномъ случаѣ, во что бы то ни стало, бѣжать… А теперь — не надо «рюмить», надо поддержаться и выжидать.
— Дяденька! — спросила она красноармейца. — А куда-же мнѣ сейчасъ дѣваться?
— А вотъ я покажу куда. Ѣзжай на слѣдующую улицу — спроси тамъ домъ Пучковыхъ. Тамъ стоитъ нашъ обозъ.
Васюта сейчасъ же направилась со своей подводой къ Пучковымъ. Было уже утро… Станица про-снулась. Бабы доили коровъ и готовили большевикамъ завтракъ. У двора Пучковыхъ стояло уже подводъ 20. Подводчиками служили бабы помоложе, дѣвки и парни изъ станицы. Васюту нѣкоторые знали и сейчасъ же разсказали ей о положеніи вещей. Обозъ, по приказанію начальника, сегодня же нужно было нагрузить пшеницей и отправить въ тылъ арміи, куда большевики спѣшили вывезти хлѣбъ. Подводчиковъ обѣщали замѣнить на первомъ же хуторѣ, но бабы и дѣвки не вѣрили «товарищамъ» и приготовились къ худшему.