-- Я васъ прошу.... пусть это не дойдетъ до Ивана Евграфовича.... продолжала она со слезами въ голосѣ.-- Это погубитъ отца въ его глазахъ....
-- Можете быть совершенно увѣрены въ моей скромности, поспѣшно успокоилъ ее Петръ Ивановичъ.
Анна Ивановна робко взмахнула на него своими длинными рѣсницами, и въ ея взглядѣ выразилось столько мольбы и признательности что въ груди у Петра Ивановича словно что-то перевернулось.... Онъ схватилъ ея руку и прижалъ къ губамъ. Анна Ивановна вспыхнула, отвернулась, и выдернувъ руку, быстро сбѣжала по ступенькамъ внизъ.
А Иванъ Евграфовичъ въ это время уже очнулся отъ своего сладкаго послѣобѣденнаго сна, и покуривая трубочку, говорилъ сидѣвшему противъ него Ларіову Ипатьичу:
-- Мудрить съ этимъ дѣломъ нечего; не вчера оно у насъ слажево. У меня сынъ, у тебя дочь -- коли ты не прочь, такъ и я не прочь.
-- Складно сказалъ, Иванъ Евграфовичъ! воскликнулъ Мытищевъ, съ живостью поднявшись съ мѣста.-- Сынъ да дочь, оба не прочь, ха-ха!
И старые пріятели родственно поцѣловались.
-- Торопить ихъ, однако, полагаю, незачѣмъ: пускай спознаются, свыкнутся, продолжалъ Иванъ Евграфовичъ.-- Я своего молодца почасту буду присылать къ тебѣ. Было бы промежь насъ рѣшено, а они изъ нашей воли не выйдутъ.
-- И то дѣло, согласился Ларіонъ Ипатьичъ.
Сумерки уже пали на дорогу, когда Бухтасовы возвращались домой. Старикъ былъ молчаливъ, весь погруженный въ соображенія о только-что заключенномъ сватовствѣ; Петръ Ивановичъ тоже не находилъ нужнымъ дѣлиться съ отцомъ наполнявшими его пріятными и нѣсколько безпокойными мыслями. Только предъ самымъ уже домомъ Иванъ Евграфовичъ вдругъ круто повернулся всѣмъ своимъ тучнымъ корпусомъ къ сыну и спросилъ: