-- А, вотъ это кто! прохрипѣлъ Ларіонъ Ипатьичъ, узнавъ Петра Ивановича и страшно поводя налившимися желчью глазами.-- Смѣлъ и хитеръ молодецъ, неча сказать!
И прежде чѣмъ Петръ Ивановичъ успѣлъ опомниться, онъ вдругъ окрутилъ его поперекъ тѣла своимъ крѣпкимъ шелковымъ пояскомъ, оттянулъ ему руки за спину и туго-на-туго завязалъ концы. Захваченный врасплохъ Петръ Ивановичъ не сопротивлялся; уже когда его крѣпко-на-крѣпко окрутили, попробовалъ онъ было рвануть руками, но только скорчился отъ боли.
-- Ларіонъ Ипатьичъ, что же однако вы дѣлаете? произнесъ онъ испуганнымъ и сконфуженнымъ голосомъ.
Мытищевъ сразу не могъ даже проговорить слова. Молча, больше съ удивленіемъ, чѣмъ со злобою, глядѣлъ онъ на связаннаго и совершенно растерявшагося Петра Ивановича, съ которымъ онъ собственно не зналъ хорошенько что и дѣлать. Только по желчному блеску глазъ, да по судорожному подергиванью губъ можно было догадываться какая буря накопилась въ груди старика.
-- Вора скручиваю, вотъ что дѣлаю! прохрипѣлъ онъ наконецъ, и словно опомнившись, съ силою толкнулъ Петра Ивановича по дорожкѣ къ дому.
Молодой человѣкъ споткнулся, но пошелъ.
-- Вы за это отвѣчать можете; вы не имѣете права поступать такъ съ дворяниномъ! проговорилъ онъ, начиная въ свою очередь злобствовать.
-- Вотъ я тебѣ покажу твое дворянство! отвѣтилъ Ларіонъ Ипатьичъ.-- Направо! скомандовалъ онъ, толчкомъ повертывая плѣнника на боковую дорожку, которая вела къ избѣ садовника.
-- Прохоръ! крикнулъ онъ во всю грудь.
Низенькая дверь садовой сторожки отворилась, и изъ нея выглянула одѣтая въ одну рубаху фигура Прохора.