-- Что скажешь, Петръ Ивановичъ? обратился онъ къ молодому человѣку, излодлобья сверкнувъ на него глазами.
-- Пока мнѣ не возвратятъ свободу я и говорить не стану! отвѣтилъ Петръ Ивановичъ.
Брови Ларіона Ипатьича еще болѣе насупили съ.
-- Почему бы такъ? спросилъ онъ.
-- Потому что такое мое положеніе очень для дворянина оскорбительно.
-- Гм... быть по-твоему, сказалъ старикъ, и подойдя къ плѣннику собственноручно развязалъ ему руки.-- Легче ли теперь будетъ тебѣ со мною разговаривать? добавилъ онъ съ ироніей.
Петръ Ивановичъ съ наслажденіемъ встряхнулъ затекшими руками.
-- Все же это было безчестіе, хотя бы вы и раньше развязали меня... проговорилъ онъ.
-- Такъ. Дальше что?
-- Для дворянина быть связаннымъ -- очень большое оскорбленіе... пояснилъ Петръ Ивановичъ, путаясь и самъ хорошенько не понимая что ему въ такомъ положеніи можно сказать и какъ поступить.