Старикъ ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ, нервно подергивая плечомъ.
-- Я дворянинъ! Безчестье будетъ для меня несмываемо! молилъ Петръ Ивановичъ.
Онъ совсѣмъ потерялся. Ему хотѣлось то схватить тяжелый стулъ, стоявшій подлѣ него, и броситься съ нимъ зажмуря глаза на Ларіона Ипатьича, то кинуться предъ нимъ на колѣни и молить у его ногъ о пощадѣ.... Красивое лицо его исказилось малодушнымъ страхомъ, руки судорожно сжимались и падали.
-- Мой отецъ не перенесетъ такого безчестія.... бормоталъ онъ, безпомощно бѣгая мятущимся взглядомъ.
Мускулы на лицѣ Ларіона Ипатьича сильнѣе дрогнули; видимо тяжелая борьба происходила въ немъ.
-- Я одинъ, безоруженъ, мнѣ нечѣмъ защитить свою честь! проговорилъ окончательно разбитымъ голосомъ Петръ Ивановичъ.
Ларіона Ипатьича еще сильнѣе передернуло; онъ вдругъ подскочилъ къ двери, защелкнулъ задвижку, отворилъ шкафъ, выхватилъ оттуда двѣ тонкія и длинныя французскія шпаги, и бросилъ одну изъ нихъ Петру Ивановичу.
-- Вотъ тебѣ оружіе, защищайся! проговорилъ онъ нервно зазвенѣвшимъ голосомъ, становясь въ позицію.
Обнаженный клинокъ сверкнулъ предъ помутившимися глазами Петра Ивановича. Сердце мучительно сжалось въ немъ и оттянуло всю кровь отъ искаженнаго страхомъ лица. Онъ повертѣлъ шпагой, словно не зная что съ нею дѣлать, и рѣшительнымъ движеніемъ отшвырнулъ ее въ сторону.
-- Бога вы не боитесь, Ларіонъ Ипатьичъ! Что это такое вы затѣяли! прошепталъ онъ помертвѣвшими губами.-- Я на душу грѣха не возьму.