-- Перстъ Божій въ этой смерти, говорилъ онъ, набожно осѣняя крестнымъ знаменіемъ свою глубоко-потрясенную грудь.
Въ это время совсѣмъ обезумѣвшая отъ испуга Кадина Павловна въ другой комнатѣ приводила въ чувство Анну Ивановну. Наталья Ларіоновна, ничего еще порядкомъ не понимавшая, некрасиво плакала въ углу, сообразивъ изъ всего дошедшаго до ея слуха что свадьбѣ съ Петромъ Ивановичемъ должно-быть не бывать. Это ее злило и она теребила пальцами кружева платка которымъ утирала слезы.
Ларіонъ Ипатьичъ не нашелъ уже въ кабинетѣ Петра Ивановича: пользуясь суматохой, онъ выпрыгнулъ въ окно и скрылся въ кустахъ. Встревоженные слуги предлагали устроить на него цѣлую облаву, но Ларіонъ Ипатьичъ только махнулъ рукой. А вырвавшійся на свободу Петръ Ивановичъ перелѣзъ черезъ оврагъ и крадучись по лѣсной опушкѣ, поминутно опасаясь погони, къ вечеру пѣшкомъ добрался до Бухтасовки.
Вслѣдъ за нимъ явился туда отъ Мытищева конюхъ, съ письмомъ къ Ивану Евграфовичу, и привелъ въ поводу лошадь Петра Ивановича: догадливый дворецкій пріостановился съ подрѣзываніемъ жилъ, чему потомъ Ларіонъ Ипатьичъ и самъ былъ очень радъ. Подъ-мышкой у конюха было и еще что-то, большое и длинное, завязанное въ холстину. Вмѣстѣ съ письмомъ, посылка эта была торжественно внесена Тимошей въ кабинетъ Ивана Евграфовича.
Въ письмѣ стояли слѣдующія строки:
"Милостивый государь мой, Иванъ Евграфовичъ!
"За бездѣльническіе и продерзостные поступки сына твоего Петра Ивановича, хотя намѣренъ я былъ наказать его тѣлесно розгами, но Провидѣнію угодно было въ самую ту минуту посѣтить меня нежданнымъ и страшнымъ знаменіемъ, отвратившимъ мысли мои отъ недостойнаго твоего сына. А понеже и самое орудіе того наказанія было совершенно для него пріуготовлено, то посылаю его при семъ къ тебѣ, дабы ты ни мало не сумнѣвался какъ поступить съ бездѣльникомъ, коль скоро объявится дома. Уповательно мнѣ что и ему самому пріятнѣе будетъ принять наказаніе отъ родительской руки твоей, нежели отъ холопскихъ рукъ моихъ псарей.
"Остаюсь во всемъ прочемъ попрежнему къ тебѣ благожелательнымъ, генералъ-аншефъ Ларіонъ Мытищевъ."
Туча надвинулась на выразительное лицо Ивана Евграфовича, пока онъ читалъ это затѣйливое посланіе.
-- Гдѣ Петръ Ивановичъ? спросилъ онъ Тимошу.