-- Во флигелѣ у себя, отвѣтилъ карликъ.
-- Позвать сію минуту сюда. Или нѣтъ, постой, не надо; я самъ пойду.
И Иванъ Евграфовичъ, тяжело дыша, поднялся съ кресла и переваливающеюся, грузною походкой направился къ сыну во флигель.
Петръ Ивановичъ въ мундирѣ, запачканномъ грязью и пылью, котораго онъ не успѣлъ снять, лежалъ на диванѣ, измученный физическою усталостью, и думалъ очень не веселую думу. Онъ еще не сообразилъ никакого выхода изъ труднаго своего положенія и со страхомъ помышлялъ о томъ съ какимъ оправданіемъ предстанетъ онъ предъ грозныя очи отца. У него вертѣлась уже мысль -- не улизнуть ли потихоньку въ Петербургъ и оттуда прислать отцу слезное повинное письмо -- какъ вдругъ онъ увидѣлъ входившаго къ нему въ комнату Ивана Евграфовича.
-- Ты, Петръ Ивановичъ, что такое тамъ надѣлалъ? сурово обратился къ нему отецъ, бросивъ письмо Ларіона Ипатьича.
Петръ Ивановичъ понялъ что запираться и хитрить было безполезно.
-- Батюшка, я виноватъ! проговорилъ онъ повиннымъ голосомъ.-- Накажите или помилуйте, я весь въ вашей волѣ.
-- Объ этомъ рѣчь послѣ будетъ, молвилъ Иванъ Евграфовичъ.-- Изъ письма я понялъ только что вина твоя не малая если Ларіонъ Ипатьичъ мнѣ, старому другу, въ такомъ штилѣ пишетъ; а что именно ты сдѣлалъ, не знаю. Говори безъ утайки, или.... Хорошо ли ты меня знаешь, Петръ Ивановичъ?
И Иванъ Евграфовичъ грозно сдвинулъ свои клочковатыя сѣдыя брови.
-- Батюшка, я все по чистой совѣсти разкажу вамъ.... проговорилъ Петръ Ивановичъ, и дѣйствительно безъ утайки повѣдалъ отцу свою вину и все случившееся съ нимъ у Мытищевыхъ.