Присутствующие были недовольны Мусликовым, из-за которого оборвался разговор. Только что должны были узнать любопытнейшие вещи -- и вдруг надежда услышать что-нибудь обманула всех.
Несколько минут Сумский с насупленным видом перебирал лежавшие перед ним бумаги, потом откинулся на спинку стула и обвел присутствующих замысловатым взглядом.
-- Подумаешь, в каком романическом веке мы живем! -- произнес он. -- Читали вы сегодня в газетах о самоубийстве двух девушек?
-- Ужасно! -- вырвалось у кого-то.
-- Ужасно, очень может быть, но главным образом глупо, -- продолжал Сумский. -- В газетах сказано, что они отравились из-за несчастной любви к некоему С., который их обеих обманывал. Этот некто С. -- не более, не менее, как я сам. Скажите, пожалуйста, похож я на... этакого... рокового злодея?
Он обвел всех вызывающим взглядом. Одну щеку его заметно подергивало. Мусликов впился в него глазами.
-- Значит, все-таки, девушки из-за вас погибли, -- сказал он.
-- Да, это вы так рассуждает, -- возразил Сумский. -- И все будут это повторять, потому что одна из них оставила глупое письмо, в котором изливает свою девическую душу. Письмо, конечно, попало к следователю. Мелкая женская месть. Все-таки, мол, к допросу потянут, грязи натопчут. Однако, следователь, в конце концов, сознался, что поводов к обвинению нет.
-- Еще бы такие дела следователю разбирать, -- отозвался Мусликов.
Сумский недружелюбно взглянул на него, отвернулся и больше не разговаривал.