Какая-то горечь, как физическое ощущение, налетели на Сумского. Он опустил голову, повернулся и вышел.
III
Для сослуживцев Сумский был предметом крайнего любопытства. Когда он проходил к своей конторке, все глаза следили за ним. Он насупливал брови, но под усами его блуждала усмешка.
"Еще бы им не дивиться на меня, -- думалось ему. -- Самих моль объела, физиономии для не курящих. Не видали сочной мужской красоты, вот и пялят глаза".
Директор Иван Алексеевич Глыбов был несколько смущен, когда печальное событие попало в газеты. Он не одобрял романической истории. Но не мог не сознавать, что она некоторым образом выдвигает его нового подчиненного. С невольным любопытством он и сам к нему приглядывался. Ему хотелось бы видеть Сумского не в казенных комнатах правления, а в частной обстановке, в обществе. И так как жена его, Полина Александровна, выразила желание взглянуть на романического брюнета, Глыбов ответил:
-- Я велю ему прийти с докладом ко мне на квартиру. Тогда войди ко мне в кабинет, и увидишь.
Сумский не удивился приказанию: директор жил наверху в том же доме, где помещалось правление, и иногда вызывал к себе служащих. Последние считали это признаком благоволения.
Сумский явился с маленьким портфельчиком, дал требуемые объяснения и хотел откланяться, когда боковая портьера раздвинулась, Полина Александровна сделала несколько быстрых шагов по ковру и остановилась с выражением как бы неприятного смущения.
-- Извини, я не знала, -- обратилась она к мужу и, ловко подобрав рукой складки узенькой юбки, сделала полуповорот.
Сумский поклонился с серьезным видом. Но в душе он усмехнулся. Он ни на минуту не поверил растерянности Полины Александровны и не сомневался, что его хотят "посмотреть".