"Да и сам он нарочно зазвал меня сюда", -- решил он со свойственной ему в таких маленьких случаях проницательностью.
Глыбов вдруг затормошился, встал и вышел из-за стола.
-- Ничего, ничего, мы уже все кончили, -- сказал он. -- Позволь тебе представить нашего нового секретаря, господина Сумского. Тебе, кстати, хотелось знать подробности той... трагедии двух курсисток.
Ни Сумский, ни Полина Александровна не ожидали, чтобы Глыбов сразу, так грубо коснулся этого предмета. Они оба немножко смутились.
-- Но я вовсе не хотела тревожить мосье Сумского такими тяжелыми воспоминаниями, -- сказала Глыбова и присела на уголок кожаного дивана у стены.
Глыбов подвинул кресло, шутливо тронул Сумского за плечо и усадил его.
-- Допроси, допроси хорошенько и потом мне что-нибудь расскажешь, -- тем же шутливым тоном обратился он к жене. -- А я бегу, мне надо в заседание синдиката. Чай, если хочешь, вели сюда подать. До свидания, до свидания!
И он выбежал торопливым шагом.
Сумский сидел спиною к большому электрическому шару, так что лицо его оставалось в тени. Поэтому Полина Александровна с минуту пристально его разглядывала, нисколько не скрывая своего любопытства и давая Сумскому возможность точно так же рассмотреть ее.
Глыбова была очень хорошенькая женщина с светлыми, густо зачесанными над низким лбом волосами, нежным продолговатым овалом лица, чуть приподнятой верхней губой и мечтательно улыбающимися глазами. Сумскому она показалась прямо очаровательной.