-- Ну, прекрасно. Вот, у господина Стригульского есть знакомые, он может доставать заказы, -- объяснила. Марьяна. -- Это все самые простые, которые мы по полтиннику продаем. А роскошные у нас в столовой. Вы можете пройти туда,
Моделей оказалось очень много, на всякие цены. Один, шелковый, Дылда отложил в сторону и сказал, что берет его для себя.
-- Берите. Я вам уступлю, -- заявила деловым топом Марьяна.
Она продолжала показывать абажуры, ловко приподнимая их кончиками пальцев, повертывая и похваливая. Дылда тоже похваливал. Ему чрезвычайно нравилась серьезность, с какою Марьяна все это делала.
-- Где вы научились работать? -- спросил он.
-- За границей. Мы раньше думали, что это можно поставить на широкую ногу. Но нужны знакомые, и терпенье тоже. Вы думаете, с лавочниками легко иметь дело?
-- Совсем не думаю. Я по себе знаю, как у нас неприятны денежные расчеты. Иной раз с бедняка скорее получишь, чем с миллионера. А сколько издевательства!
-- Ну, я тоже умею с ними разговаривать. Со мной не очень-то. А все-таки, бывает, так себя расстроишь, до злости. Я на днях со злости электрическую люстру в магазине разбила.
И Марьяна сделала широкое движение рукой, напоминавшее ей, как она разбила люстру.
-- Ах, Боже мой, -- сокрушенно промолвил Дылда. -- Ведь заплатить вам пришлось?