-- Вы диковинный: Но я люблю, когда ко мне так относятся, -- сказала она. -- Посмотрите, хорошо я этот абажур отделала? Цветы-то тоже моей работы.
-- Я его также куплю.
-- Зачем вам столько? Вы, кажется, великодушничать хотите. Этого я терпеть не могу. Что вы, в самом деле, ухаживать за мной хотите, что ли? Этого еще недоставало!
-- Ну, вот вы опять рассердились, а я и без того не знаю, как мне с вами быть, -- печально отозвался Дылда. -- Должны же вы понять, что я совсем простой, искренний человек. С вами-то уж я не мог бы не быть искренним.
-- Только не старайтесь, пожалуйста, меня разжалобить. Вы заметьте раз навсегда, что я вам буду говорить всякие неприятные вещи, а вы не смейте на меня обижаться. И капризничать буду, и помыкать вами буду, а вы все это терпите, -- заявила Марьяна и добавила, кокетливо сблизив свои пушистые брови. -- Зато я с вами дружить буду.
Дылда поёжился плечами, словно кто-нибудь ласково пощекотал его.
-- Вот это я понимаю, -сказал он, и нагнувшись, схватил руку Марьяны и поцеловал ее.
-- А заказчиков найдете? -- спросила она, смеясь.
-- Найду...
-- Собственно говоря, мы могли бы обойтись без этих абажуров, -- объясняла Марьяна Владимировна. -- Мама получает небольшую пенсию, да я имею свое жалованье. Ну, и проценты с маленького капитала. По-настоящему, должно бы хватать. Но ведь бывают такие глупые расходы. Вот, за разбитую люстру заплатила... Да тогда, как из Москвы возвращалась, два раза за билет заплатила...