-- У нас правила, -- отчетливо повторил контролер. -- Я не от себя. С меня тоже взыскать могут.
Дылда чувствовал, что его охватывает возмущение. -- "Есть ли еще у нее деньги?" -- пронеслось у него в уме. Он вдруг густо покраснел и сбивающимся, хриплым голосом стал что-то доказывать контролеру. Тот сделал небрежный полуоборот в его сторону и повторил:
-- Мы не от себя; у нас правила. А между прочим, до кого дело не касается, покорнейше прошу не вмешиваться.
Девушка между тем торопливо рылась в сумочке. Она вытащила оттуда несколько золотых и серебряных монет и подала контролеру. Тот пересчитал.
-- Совершенно верно. Извольте получить квиток, -- сказал он.
В вагоне послышался тихий вздох: это Дылда выразил таким образом свое удрученное состояние.
Девушка взглянула на него почти враждебными глазами. "Вот только недоставало, чтоб это чучело свою жалость показывало", -- словно говорили эти глаза. Затем она отвернулась к окну и погрузилась в исследование песчаного оврага, на котором торчали телеграфные столбы. Но скоро рука ее вытащила из кармана смятый батистовый комочек, поднесла его, словно крадучись, к лицу, провела им по одной щеке, потом по другой и наконец прижала его к глазам.
Не было никакого сомнения, что она плачет. В вагоне послышался второй вздох, громче первого, сопровождаемый протяжным "о-о-ох!"
Девушка вдруг быстро повернулась и сверкнула на Дылду покрасневшими глазами.
-- Скажите пожалуйста, долго вы будете так вздыхать? -- резко обратилась она к нему. -- Вот еще что выдумали! Какое вам дело?