Неотразимая прелесть наивности и женственности привораживаетъ князя Данилу. Правда, когда онъ оглядывается потомъ на эпизодъ своей любви, онъ вспоминаетъ будто его подвинуло жениться то обстоятельство что Милуша была невѣстой другаго -- князя Андрея Уздальскаго. Этому можно повѣрить: нѣкоторый хищническій инстинктъ сказывается въ Данилѣ даже въ минуты полнаго опьяненія страстей. Мы не можемъ не указать на превосходныя сцены во второмъ томѣ Пуганевцевъ рисующія медовый мѣсяцъ князя Данилы: по силѣ психическаго анализа и художественной изобразительности, эти сцены свидѣтельствуютъ о полной зрѣлости авторскаго дарованія. Хищническая черта проступаетъ здѣсь въ характерѣ князя съ особенною психическою знаменательностью. Ему нравится только добыча; онъ и жену хочетъ взять силой.
Опьяняясь счастіемъ и еще влюбленный въ свою добычу, Данило уже чувствуетъ однакожь на днѣ души своей незримаго червя. Его гложетъ и сушитъ мысль что отнынѣ жизнь его очертилась узкимъ кругомъ, что память о немъ сохранится только для дѣтей и внуковъ. "Да что проку въ ихъ памяти по насъ, говорить онъ.-- Что вѣтеръ пролетный. Я бы хотѣлъ чтобы меня вся Русская земля чрезъ сто лѣтъ поминала! Вотъ какъ Румянцева помянетъ, Орлова. Одинъ -- Задунайскій, другой -- Чесменскій! А я какой? Я -- Милушинъ! А я могъ бы.... И огонь въ себѣ чую.... И случай въ руки лѣзъ. Да и теперь еще, вернись я въ Питеръ. Многое на перемѣну пойдетъ! Да видно не судьба."
Милуша не понимаетъ этихъ тайныхъ движеній въ душѣ мужа. Для нея жизнь складывается такъ просто, такъ безмятежно! Она и книжныя слова знаетъ, только не вѣрить имъ.
"-- По книжному слѣдъ говорить инако. Вотъ хоть бы о концѣ свѣта сказывала я въ Азгарѣ что его нѣтъ. Ну, а такъ въ явѣ я знаю что есть.
"--Какъ есть? спрашиваетъ озадаченный князь.
"-- Есть. Это, что шаръ-то? Вѣдь это по-книжному, родимый, подобаетъ такъ сказывать, а нешто это можно чтобы земля Божія какъ арбузъ какой была?"
Милуша и не подозрѣваетъ что она уже чужая своему князю, въ порывахъ минутной страсти еще валяющемуся у ногъ ея.... Ея очарованіе еще длится пока онъ видитъ ее предъ собой, осязаетъ ея ласки; за нѣсколько верстъ отъ нея онъ уже не въ силахъ бороться съ гложущею его мыслью о прерванной карьерѣ; ядовитый червь честолюбія болѣе а болѣе овладѣваетъ имъ, и чудный образъ Милуши тускнѣетъ я его сердцѣ. Безпредѣльность чувства, поглощающаго все существованіе Милуши, начинаетъ почти раздражать его.-- "Д-дура! Только и свѣту, что въ окошкѣ!" повторяетъ онъ про себя, пробѣгая глазами письмо жены...
Мы предполагаемъ что всѣ четыре тома Пугачевцевъ извѣстны читателю, и потому не будемъ разказыватъ его! Фабулы романа, увлекательно изображенной и развитой авторомъ. Пропускаемъ похищеніе Милуши изъ дома отца, встрѣчу ея съ Андреемъ Уздальскимъ, и гнусное насиліе которому подвергаетъ ее месть отвергнутаго перваго жениха. Перейдемъ прямо ко встрѣчѣ ея съ мужемъ послѣ событія разбившаго ея жизнь.
"Людмила бросилась на террасу. Внизу, шаговъ за двѣсти увидѣла она въ аллеѣ высокую фигуру мужа.
"-- Не добѣгу! Умру! словно объявилъ кто-то надъ ея ухомъ. Она пробѣжала внизъ и чрезъ нѣсколько минутъ была около неподвижно ожидавшаго ее мужа.