Веребьева смутилъ этотъ вопросъ, въ которомъ чувствовалось что-то ироническое, если не враждебное. Онъ нерѣшительно поднялъ глаза на Ельницкую, и ему показалось что онъ поймалъ ея мысль.
-- Во всякомъ случаѣ вы будете хозяйкой въ домѣ, сказалъ онъ.
-- Конечно.... спокойно отвѣтила Ельницкая.-- Простите что я заговорила объ этомъ, добавила она, нѣсколько ласковѣе взглянувъ за Веребьева,-- но я вѣдь никогда не носила маски; вы должны были видѣть что я не умѣю подчиняться.
-- Равенство правъ -- вотъ основа истиннаго счастья, отвѣтилъ нѣсколько книжно Веребьевъ.
-- Разумѣется, подтвердила Ельницкая.
Человѣкъ подалъ имъ на серебряномъ подносѣ чай. Веребьевъ, машинально помѣшивая ложечкой въ стаканѣ, думалъ о томъ какъ трудно выразить въ разговорѣ все то что мечтательно толпилось и роилось въ его умѣ, въ чувствѣ, всѣ тѣ неопредѣленныя какъ дымъ и какъ дымъ колеблющіяся ожиданія, съ которыми онъ стоялъ у порога своего счастья.
-- Что у васъ такое вышло съ Ухоловымъ? вдругъ вывела его изъ этой мечтательности Ельницкая.
-- Я былъ не совсѣмъ правъ предъ нимъ.... отвѣтилъ, заливаясь, Веребьевъ.-- Все дѣло въ томъ что онъ мнѣ не нравится, и я не люблю встрѣчать его подлѣ васъ...
Ельницкая усмѣхнулась одними глазами.-- Вы однакожь сознаете что ваше поведеніе съ нимъ было почти неприлично? оказала она.
-- Я былъ неправъ, повторилъ Веребьевъ.