Настя старалась улыбаться, усаживаясь въ спокойныхъ розвальняхъ подлѣ хозяйки. Она знала что никто болѣе не возьметъ ее съ собою; и сквозь напряженную улыбку что-то дрожало въ ея лицѣ -- какіе-то неулыбавшіеся мускулы.
II.
Тройки неслись гуськомъ по первопутью. Кучера, привставъ за передками, только пошевеливали локтями; бубенчики заливались; бѣлая пыль съ вѣтромъ летѣла въ лицо, осѣдая на бобрахъ и соболяхъ; даже лошади кажется чувствовали какъ хороша была дорога и вытягиваясь, уносились впередъ и впередъ. У Веребьева лицо покраснѣло отъ удовольствія и холода; отвернувъ воротникъ, онъ то засматривалъ черезъ плечо кучера, любуясь широкимъ бѣгомъ кореннаго, то вглядывался въ морозный профиль сидѣвшей подлѣ него дѣвушки. У нея щеки тоже горѣли и глаза щурились подъ побѣлѣвшими отъ снѣжной пыли рѣсницами.
-- Хотите, обгонимъ всѣхъ? предложилъ Веребьевъ.
-- Хорошо, отвѣтила Ельницкая, не поворачивая головы.
-- Гаврило, обгоняй! крикнулъ Веребьевъ кучеру.
Тотъ пошевелилъ кнутовищемъ, обмоталъ руководи возжами и присвистнулъ. Пристяжныя вытянулись; топотъ зачастилъ, сливаясь въ морозный гулъ; комки снѣгу, разбиваясь о щитки, сыпали въ лицо жесткою пылью; вѣтеръ свистѣлъ въ ушахъ. Одна, другая тройка остались позади; вотъ и послѣдняя, вся дымившаяся въ какомъ-то бѣломъ облакѣ, минуты двѣ выскакивала рядомъ, и понемногу начала отставать, точно проваливаясь куда-то.
-- Предводительскихъ-то затоптали, проговорилъ Гаврило, вдругъ показавъ изъ-за плеча кончикъ краснаго носа и бѣлый усъ.
Клубъ пара на мгновенье скрылъ его и задымившихся пристяжныхъ. Подъ шубой тепло, а на ногахъ уже не чувствуешь пальцевъ, и при каждомъ порывѣ вѣтра точно иголки вонзаются въ лицо. Верстовой столбъ, чуть ли уже не десятый по счету, сверкнулъ въ глаза изъ-подъ накопившейся на немъ снѣжной шапки.
-- Спущу маленько, объявляетъ Гаврило, и подается всѣмъ тѣломъ назадъ, чуть не на колѣни господамъ. Пристяжныя перестаютъ скакать и всхрапываютъ.