-- Возможно ли? Инночка? вскричалъ онъ.
Инна тихо повернула къ нему лицо, и раздвинувъ складки платка покрывавшаго ея голову, молча подняла на него глаза, на уголкахъ которыхъ дрожали слезы. "Это не сонъ, это дѣйствительность", простоналъ Ляличкинъ, вдругъ понявъ что это тотъ самый робкій, печальный, довѣрчивый взглядъ; тѣ самыя милыя, неопредѣленныя, полудѣтскія черты которыя поразили его когда онъ поутру прощался съ Инночкой.
-- Какое счастіе что вы пришли! И какой сонъ, какъ это странно! лепеталъ Ляличкинъ, засуетившись и растерявшись. Онъ неопредѣленно потянулъ рукой, какъ будто хотѣлъ убѣдиться что предъ нимъ дѣйствительно Инна, и тотчасъ сконфузившись подскочилъ къ столу, сорвалъ пальцами нагорѣвшую свѣтильню, опятъ подошелъ къ Иннѣ, и въ замѣшательствѣ, не зная хорошо ли онъ его дѣлаетъ, опустился подлѣ нея на колѣни и осторожно положилъ обѣ руки къ ней на платье.-- Инночка, вы давно уже здѣсь, да? я спалъ? лепеталъ онъ, снизу заглядывая ей въ лицо узкими и странно-свѣтившимися глазами.-- У меня такой удивительный сонъ былъ: будто вы пришли.... нѣтъ, не вы, то-есть не вы сами, а Инночка что въ моей повѣсти.....
Онъ растерянно провелъ рукою по лбу, какъ будто тамъ что-то тѣснило, и на лицо его набѣжала грусть.
-- Инночка, вы плачете? произнесъ онъ, заслышавъ тихое, подавленное всхлипыванье. И при первыхъ звукахъ этого плача ему самому сдѣлалось такъ жалко и такъ горько что голосъ у него порвался. Онъ приблизился къ Инночкѣ и робко взялъ ея руку.
-- Оставьте, отстаньте... проговорила она, отталкивая его и поворачиваясь лицомъ въ темный уголъ.-- Чего вамъ отъ меня надо? вы всѣ такіе злые, гадкіе... я васъ всѣхъ ненавижу. Что я имъ сдѣлала? Господи, за что они меня мучатъ? что я имъ сдѣлала? повторяла она, всхлипывая тонкимъ, дѣтскимъ плачемъ.-- Я никого не трогаю, никого, никого! почти взвизгнула она, хрустнувъ своими нѣжными пальчиками.
-- Но теперь никто васъ не тронетъ, здѣсь, у меня... проговорилъ Ляличкинъ. Его мучило безсильное желаніе успокоить, утѣшать, защитить ее.-- Я васъ никому не отдамъ, никому не позволю пальцемъ васъ тронуть... да что тронуть, взглянуть на васъ не позволю! вскричалъ онъ, взмахнувъ по воздуху тщедушнымъ кулакомъ.-- Оставайтесь у меня, располагайтесь. У меня двѣ комнаты: эта и еще вонъ тамъ; здѣсь будете вы, а въ той, похуже, я. Или впрочемъ вамъ въ той удобнѣе будетъ, сюда зайти кто-нибудь можетъ; ну, да мы устроимся, вотъ увидите какъ мы чудесно устроимся. У меня тихо, никто не будетъ васъ безпокоить; а отыскать васъ тутъ никто не можетъ -- почему они знаютъ что вы здѣсь? Вы вѣдь не говорили тамъ что ко мнѣ идете?
Это напомнило Ляличкину что онъ не знаетъ еще самаго главнаго: что тамъ случилось, побудившее Инночку искать у него пріюта? Но какое-то чувство стыдливости, очень свойственное Ляличкину, мѣшано ему разспросить объ этомъ
-- Вамъ надо отдохнуть, успокоиться -- непремѣнно надо успокоиться, лепеталъ онъ. Но замѣтивъ что Инна остается неподвижною въ своемъ темномъ углу, онъ присѣлъ подлѣ нея на стулѣ.
-- Павелъ Сергѣичъ приходилъ опять? да? нерѣшительно заговорилъ онъ.