Когда онъ проснулся, морозный солнечный свѣтъ давно уже лился въ комнату, безжалостно озаряя ея неряшливую наготу. Первою его мыслью было: дѣйствительно ли онъ наконецъ проснулся, а на яву или во снѣ прошли предъ нимъ эти странныя приключенія вчерашняго дня? Онъ поспѣшно одѣлся, пріотворилъ дверь и заглянулъ въ кабинетъ: у окна сидѣла спиной къ нему Инна, и прислонившись щекою къ холодному стеклу, неподвижно глядѣла во дворъ.
Это утро было единственное въ его жизни: все было такъ непохоже на прежніе скучные, долгіе, однообразные дни, и столько представилось ему новаго, непривычнаго, за что онъ не умѣлъ даже взяться. Онъ растерянно поздоровался съ Инной, поцѣловалъ ея пальчики и захлопотался насчетъ чаю; но тутъ ему пришло въ голову что прежде всего надо умыться. Онъ досталъ изъ-за шкафа рукомойникъ, мыло, вынулъ изъ коммода чистое полотенце, и сбѣгалъ на хозяйскую кухню за водой. "Марѳу незачѣмъ сюда пускать", подумалъ онъ о служанкѣ, обыкновенно подававшей ему умываться; "Инночкѣ я самъ подамъ; и вообще это надо скрыть покамѣстъ, а то Богъ знаетъ какіе пойдутъ толки", рѣшилъ онъ тутъ же. Приказавъ какъ можно скорѣе поставить самоваръ и купить какихъ-то сахарныхъ крендельковъ и сухариковъ къ чаю, онъ вернулся къ себѣ и заперъ дверь на задвижку.
-- Инночка, вотъ я вамъ приносъ умыться, поскорѣе, пока еще не пришли съ самоваромъ, говорилъ онъ, беззвучно шаркая по полу своими сапогами.-- Я вамъ подамъ -- ничего?
-- Нѣтъ, отвѣтила Инна, смѣясь, и торопливо засучила рукава и отстегнула воротъ.-- А вода холодная? спросила она, болтнувъ пальцами въ кувшинѣ.-- Фст! холодная! я люблю.-- Ну лейте.
И она, смѣясь и брызгая во всѣ стороны, принялась плескаться въ водѣ: ее крайне забавляло это умыванье съ Ляличкинымъ.
-- Теперь я вамъ полью, вызвалась она, крѣпко натирая полотенаемъ раскраснѣвшіяся щеки и шею. Но Ляличкинъ на за что не хотѣлъ этого позволить и принялся попросту вытирать лицо мокрымъ полотенцемъ.
-- Фи, срамъ, срамъ, кто такъ умывается! вотъ вамъ, вотъ вамъ! щебетала Инна, и зачерпнувъ рукой воды, налила ему на голову и за шею. Громкій хохотъ еще нѣсколько минутъ стоялъ въ комнатѣ, и весь подъ и стѣны были заплесканы водой. Все это какимъ-то сіяніемъ, какою-то блаженною волной протекало по всему существу Ляличкина.
Кто-то сильно дернулъ за дверную скобку.
-- Это самоваръ принесли, спрячьтесь, торопливо засуетился онъ, притворяя за Инной дверь въ спальную. И во все время пока Марѳа устанавливала на колеблющемся табуретѣ самоваръ, выносила рукомойникъ и, ворча, подтирала захлюпанный полъ, его пробирала дрожь. Только выпроводивъ ее, онъ успокоился и вывелъ Инну изъ спальной.
-- А я на нее въ щелочку смотрѣла, призналась Инна, хлопотливо вытаскивая изъ шкафа немногословныя принадлежности хозяйства, и съ любопытствомъ разсматривая каждую вещь.-- И отчего это вздумали меня пряталъ? развѣ я не могу быть у васъ? болтала она.-- Ого, какой у васъ чайникъ... а чашки нѣтъ такой? вѣрно была. У меня дома чашка съ позолотой, и написано: "съ днемъ ангела"; это братецъ давно подарилъ. А это серебряная? спросила она, схвативъ чайную ложечку, и лизнула ее языкомъ.-- У насъ серебряныхъ дюжина есть, только она не пускаетъ въ расходъ.