Предметъ этотъ, однакожъ, не заключалъ въ себѣ ничего ужаснаго. Это былъ просто мѣстный квартальный надзиратель, фигура чрезвычайно мирная и нѣсколько даже добродушная, въ настоящее время довольно удобно покоившаяся на обдерганномъ диванчикѣ, выбивавшая толстыми ногтями какую-то дробь на ножнахъ шпажонки.
-- А вотъ и онъ! воскликнула при появленіи Ляличкина квартирная хозяйка, и быстро исчезла: она давно уже съ тоскливымъ нетерпѣніемъ поджидала жильца, такъ какъ разговоръ съ квартальнымъ, поддерживаемый ею по чувству почтительности и отчасти по сознанію нѣкоторой своей прикосновенности къ дѣлу, никакъ не клеился.
-- Вотъ и кстати, проговорилъ виноватымъ баскомъ квартальный, кланяясь болѣзненно-поблѣднѣвшему Лядичкину и тѣмъ же движеніемъ указывая на дверь, какъ бы приглашая поскорѣе отпереть ее.
-- Вы.... ко мнѣ? пролепеталъ Ляличкинъ, овладѣвая нервною болью сжавшею ему гордо.
-- Отворите-ка, отворите-ка квартирку, тамъ и побесѣдуемъ, протянулъ квартальный.
Ляличкинъ долго не могъ попасть ключомъ въ замочную скважину: рука его дрожала; крупный потъ стылъ на лбу. Наконецъ дверь распахнулась, и оба вошли въ комнату.
-- А зачѣмъ это у васъ окно открыто? вдругъ обратился къ нему квартальный, потянувъ носомъ сырой и холодный воздухъ.-- По времени года не слѣдовало бы.
Ляличкинъ машинально затворилъ окно. Квартальный доставъ изъ кармана роговую табатерку, понюхалъ и слегка крякнулъ.
-- Поступала на васъ жалоба что якобы укрываете у себя для незаконной цѣли несовершеннолѣтнюю дѣвицу Инну, бѣжавшую изъ дому родственницы и воспитательницы ея, мѣщанки Никотенковой.... началъ квартальный, и вдругъ остановился, вперивъ въ Ляличкина неподвижный взглядъ и какъ бы ожидая отъ него продолженія собственной рѣчи.
Но Ляличкинъ безмолвно стоялъ, опершись обѣими руками о столъ; колѣни его подрагивали, а лицо, на которое теперь падалъ широкій свѣтъ изъ окна, покрывала прозрачная блѣдность.