-- Такъ вотъ, этакій маленькій осмотръ въ квартирѣ произвести требуется, объяснился квартальный, и заложивъ одинъ палецъ за пуговицу сюртука, какъ-то загадочно пошевелилъ остальными.
-- Послушайте, господинъ надзиратель, это.... это все вздоръ что вамъ старуха говорила! залепеталъ вдругъ Ляличкинъ, наклоняясь къ квартальному и быстро мигая безкровными вѣками.-- Это она нарочно все насказала, потому что она давно преслѣдуетъ меня. Она хочетъ погубить меня, эта старуха. И никакой Инночки у нея нѣтъ, потому что все это одинъ обманъ; даже ужасно хитрый обманъ, а васъ увѣряю. Ну, скажите, какъ бы эта Инночка могла убѣжать отъ нея, когда она у меня тутъ, съ самаго начала у меня тутъ! (Онъ хлопнулъ рукою по рукописи, которую вытащилъ изъ кармана.) И еще она ее своею родственницей называетъ! Ха, ха, ха!
И Ляличкинъ, прищурившись на полицейскаго чиновника, залился на минуту тихимъ, металлическимъ смѣхомъ.
Лицо квартальнаго выразило совершенное непониманіе того что говорилъ Ляличкинъ.
-- Гы, что вы такое, однако, разказываете? отозвался онъ, внезапно нахмурившись и покосясь на Ляличкина и на толстую тетрадь, лежавшую предъ нимъ на столѣ.
-- Это повѣсть. Понимаете, Инночка это вовсе неживое лицо, а героиня повѣсти, которую я сочинилъ, торопливо и нервно пояснялъ ему Ляличкинъ.-- Вотъ посмотрите, тутъ даже на заглавномъ листѣ написано: Инночка. И потомъ вездѣ, на каждой страницѣ все Инночка, Инночка, Инночка....
Квартальный посмотрѣлъ на заглавный листъ, и послюнивъ указательный палецъ, перевернулъ имъ нѣсколько страницъ.
-- Гм, это однако очень странно, произнесъ онъ, будучи совершенно не въ силахъ переваритъ въ мысляхъ, такой необыкновенный и рѣшительно не предусмотрѣнный въ законѣ случай.-- А несовершеннолѣтней дѣвицы Инны вы въ квартирѣ своей не укрываете? обратился онъ однако къ Ляличкину.
-- Да поймите же что вотъ это она и есть, Инна-то! Вѣдь Инночка и Инна это одно и то же имя! объяснялъ Ляличкинъ.
-- Гм! произнесъ только квартальный и опять нахмурился и покосился на своего страннаго собесѣдника.