Предметы восхищенія г. Миллера въ поэзіи г. Некрасова многообразны и многоразличны. Ему нравится и то что въ стихотвореніяхъ г. Некрасова носитъ признаки поэтическаго дарованія, и то что совершенно лишено такихъ признаковъ Онъ ставитъ г. Некрасову въ особенную заслугу даже то что тотъ "въ своихъ стихахъ шелъ совершенно въ тонъ съ господствующимъ направленіемъ нашей послѣ-гоголевской литературы" и "внесъ это направленіе въ стихи". Г. Миллеръ восхищается даже тѣмъ что "въ тотъ переходный моментъ когда вовсе не читали у насъ стиховъ, Некрасова не только не переставали читать -- имъ даже зачитывались"; обстоятельство это не только не свидѣтельствуетъ въ глазахъ г. Миллера что въ стихахъ г. Некрасова нѣтъ поэзіи и очень много направленія, но онъ даже находитъ что "уже одно это, одна такая популярность его произведеній долѣ на дать ему видное мѣсто въ исторіи русской литературы".
Напрасно только г. Миллеръ упускаетъ изъ виду что "въ тотъ переходный моментъ, когда у насъ вовсе не читали стиховъ", произведеніями гг. Розенгейма и Курочкина зачитывались гораздо больше чѣмъ сатирами и поэмами г. Некрасова, и что названнымъ стихотворцамъ должно быть слѣдовательно отведено еще болѣе видное мѣсто въ исторіи русской литературы.
Г. Миллеръ не только вѣруетъ въ поэтическую содержательность г. Некрасова, но даже готовъ обращаться къ нему чуть ли не за историческими справками. "Нѣкоторыя стихотворенія, говоритъ онъ, показываютъ намъ то жгучее нетерпѣніе съ какимъ ожидалъ народъ своего освобожденія". Не будь этихъ стихотвореній, г. Миллеръ пожалуй и не зналъ бы о томъ. Онъ вѣритъ и тому что "за три года до уничтоженія крѣпостнаго права" существовалъ графъ Гаранскій, который, наблюдая изъ окна кареты полевыя работы, говорилъ:
Должно бы вразумлять корыстныхъ мужиковъ
Что изнурительно излишество въ работѣ.
Не такова ли цѣль въ нѣмецкихъ сюртукахъ
Особенныхъ фигуръ, бродящихъ между ними?
Нагайки у иныхъ замѣтилъ я въ рукахъ...
Какъ быть! Не вразумишь ихъ средствами другими...
Г. Миллеръ вѣритъ что водевиль съ переодѣваньемъ сочиненный г. Некрасовымъ въ Поэмѣ Послѣдышъ -- гдѣ мужики цѣлой деревни для успокоенія сумашедшаго барина притворяются будто крѣпостное право возстановлено, ложатся для виду подъ розги и т. д.-- будто все это очень вѣрно дѣйствительности и даже едва ли не имѣетъ значенія историческаго факта. "Этотъ старикъ-помѣщикъ -- говоритъ г. Миллеръ -- до такой степени не могущій помириться съ новыми порядками что у него отъ нихъ дѣлается ударъ; эти родственники, которые стараются успокоить его тѣмъ что вся реформа отмѣнена, и все опять установилось по-старому; эта комедія которую по просьбѣ родственниковъ помѣщика разыгрываютъ крестьяне, чтобы наглядно его убѣдить въ возстановленіи крѣпостнаго права;-- все это, конечно, явленія исключительныя, но нарисованныя такими красками что трудно не вѣрить возможности всего этого."