Черезъ два года послѣ выхода этой книги, поднявшей такую жестокую бурю противъ автора, Мишле издалъ новый трудъ политическаго содержанія, "Народъ" (Le Peuple). Мы знакомы уже съ автобіографическимъ письмомъ къ Эдгару Кине, предпосланнымъ этой книгѣ; оно заключаетъ въ себѣ любопытныя подробности о дѣтствѣ и молодости автора. Что касается до самаго текста книги, то это -- краснорѣчивый, горячій протестъ демократа противъ эгоистической политики буржуазіи. Онъ открывается увлекательной, проникнутой теплымъ сочувствіемъ, характеристикой французскаго крестьянина.
"Если мы захотимъ узнать задушевную мысль, страсть французскаго крестьянина, это очень легко. Пойдемте въ воскресенье прогуляться по деревнѣ, послѣдуемте за нимъ. Вотъ онъ идетъ передъ нами. Теперь два часа; жена его у вечерни; онъ одѣтъ но праздничному; я увѣренъ, онъ идетъ повидаться съ своей любовницей.
"Съ какой любовницей? Съ своей землей.
"Я не говорю, чтобъ онъ шелъ прямо туда. Нѣтъ, онъ сегодня совершенно свободенъ, онъ можетъ идти и не идти.-- Не довольно развѣ ходитъ онъ туда каждый божій день? Ну вотъ, онъ поворачивается, онъ пойдетъ въ другое мѣсто, у него есть дѣло въ другомъ мѣстѣ... И однакожъ, онъ идетъ прямо туда.
"Правда, вѣдь онъ проходилъ очень близко; это простои случай. Онъ посматриваетъ на свой участокъ, но, кажется, не зайдетъ туда; что ему тамъ дѣлать? И однакожь, онъ заходитъ.
"По крайней мѣрѣ, онъ не станетъ тамъ работать; вѣдь онъ одѣтъ по праздничному; на немъ бѣлая блуза и чистая рубашка.-- Но что, впрочемъ, мѣшаетъ ему выполоть нѣсколько дурной травы, отбросить этотъ камень. Вотъ здѣсь притомъ этотъ пень, мѣшающій посѣву... но съ нимъ нѣтъ его заступа, это на завтра.
"Тогда онъ скрещиваетъ руки и останавливается; онъ посматриваетъ, серьёзный. Онъ смотритъ долго, очень долго, онъ словно забылся. Наконецъ, если ему показалось, что за нимъ наблюдаютъ, если онъ замѣчаетъ прохожаго, онъ медленно удаляется. Сдѣлавъ шаговъ тридцать, онъ останавливается, оборачивается и бросаетъ на свою землю послѣдній взглядъ, глубокій и мрачный; но въ комъ есть проницательность, тотъ пойметъ, что въ этомъ взглядѣ видна страсть, что онъ весь отъ сердца, что онъ полонъ обожанія.
"Если это не любовь, то по какому же признаку различите вы ее въ этомъ свѣтѣ? Нѣтъ, это она, и не что иное. Земля также хочетъ любви, чтобъ быть производительной; иначе, она ничего не даетъ, эта бѣдная французская почва, почти лишенная скота и всякаго удобренія. Она приноситъ плодъ, потому что ее любятъ".
"Мелкая собственность -- продолжаетъ Мишле -- вовсе не новость во Франціи. Несправедливо думаютъ, что она установилась только въ послѣднее время, въ эпоху кризиса, что это одна изъ случайностей революціи. Это -- заблужденіе. Революція застала это движеніе въ сильномъ развитіи, она-же сама вышла изъ этого движенія. Въ 1785-мъ году превосходный наблюдатель, Артуръ Юнгъ, былъ удивленъ и устрашенъ при видѣ такого дробленія почвы. Въ 1738-мъ году аббатъ Сен-Пьерръ замѣтилъ, что во Франціи "почти всѣ поденщики имѣютъ садъ или какой нибудь клочокъ виноградника или пашни". Въ 1697-мъ году, Буажильберъ оплакивалъ мелкихъ собственниковъ, которые при Лудовикѣ XIV были поставлены въ необходимость продать большую часть своихъ земель, пріобрѣтенныхъ въ шестнадцатомъ и семнадцатомъ столѣтіяхъ.
"Это великое явленіе, столь мало извѣстное, представляетъ слѣдующую замѣчательную черту: въ самыя черныя времена, въ моменты всеобщей бѣдности, когда даже богатый становится бѣднымъ и принужденъ продавать свою собственность, тогда бѣднякъ находится въ состояніи покупать; является крестьянинъ, весь въ лохмотьяхъ, приноситъ свой червонецъ, и получаетъ клочокъ земли.