Он посмотрел на лежавший на столе толстый бумажник, пощупал его двумя пальцами и как бы с сожалением опустил в карман.
-- Мамзель Санжен вы видели? -- обратился он к Анне Львовне. -- Ее следует послушать. За ужином она поет неподражаемые вещи. Я велю позвать ее сюда.
Француженка, войдя, скинула манто, наброшенное на тот самый костюм, в котором только что была на сцене, и уселась на диван подле Безухова. Опять осторожно наведался управляющий, принял заказ, и лакеи сейчас же внесли закуску. Потом пришел молодой человек с раздутым розовым лицом и желтыми усами, и сел за пианино. Мадмуазель Санжен пропела свои "неподражаемые" песенки. Когда слова казались ей очень неприличными, она как-то шутовски глотала их и, оборачиваясь к Анне Львовне, говорила:
-- Pardon, madame.
Безухов ерзал на диване, поощрительно похлопывал в ладоши, и слегка подпевал. Оживление его возрастало.
За ужином он потребовал, чтобы дамы показали ему свои руки, рассматривал камни на кольцах, и очень верно определил их стоимость.
-- Я хочу, чтоб у вас осталось воспоминание о сегодняшнем вечере, -- объявил он. -- На эти прелестные руки надо надеть по браслетику.
-- Разве у вас в карманах ювелирная лавочка? -- со смехом спросила француженка.
-- Лучше того, -- ответил Безухов, и велел позвать управляющего.
-- Вот, что, любезный, -- обратился он к нему, -- пошлите-ка сейчас в моем автомобиле на Морскую (он назвал ювелирный магазин), и пусть привезут сюда несколько коробок с браслетами. Да чтоб в одну минуту.