Ильюшка досадливо поморщился.
-- Какъ кто?.. А кто всегда убиваетъ?.. Начальство убило.
-- Какую ты чепуху городишь, Ильюшка!
-- Нехай будетъ чепуха. Только хорошая это чепуха, когда пулей въ сердце.
Перешли черезъ мостъ.
Подъ мостомъ, межъ большими, плоскими глыбами гранита, быстро протекала неглубокая рѣка.
Вода неслась впередъ, все впередъ,-- видно, очень торопилась куда-то,-- и сильно загибала длинные хвосты водорослей, прикрывшихъ рѣку почти во всю ея ширину.
Лѣтомъ черезъ этотъ мостъ несли холернаго покойника. По чьей-то неосторожности трупъ уронили въ воду. Трупъ къ вечеру извлекли, а мѣсто это съ тѣхъ поръ стало считаться цѣлебнымъ. Бабы и ребята особенно охотно купались именно въ этой части рѣки, и на слободкѣ говорили, что, если здѣсь выкупаться, то уже не заведется на тебѣ никакая нечисть.
За мостомъ улица опять шла въ гору. Скользко. Грязно. Вѣтеръ билъ въ лицо и рвалъ полы пальто. Судья кашлялъ, дышалъ отрывисто и часто. Онъ шелъ очень медленно, еле переставляя свои длинныя ноги, и усталъ до того, что едва держался.
По другую сторону улицы, подлѣ канавы, былъ небольшой навѣсъ, грубо сколоченный изъ досокъ. Еще только три дня назадъ здѣсь торговали арбузами. Теперь арбузовъ уже не было,-- прошелъ сезонъ. Судья пересѣкъ дорогу, вошелъ подъ навѣсъ и опустился на скамью. Когда онъ сѣлъ, дыханье у него сдѣлалось еще болѣе частымъ и шумнымъ. Судья широко раскрылъ ротъ, облегчая себѣ этимъ дыханье; онъ приложилъ руку къ правой сторонѣ груди. Тамъ что-то шумно передвигалось и клокотало. "Надо будетъ іодомъ",-- подумалъ судья.